Форум свободного мнения

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум свободного мнения » Наше творчество » Пишу потихоньку...>>фэнтези, философия, бред.)


Пишу потихоньку...>>фэнтези, философия, бред.)

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Разум и Чувства.

Больно! Как больно! Я знал, чем это кончится, всегда знал! И всё равно пошёл на это! Как всегда! Глупец! Дурак!…. ''Ну что, успокоился?'' исчезни! ''Что?! Ты гонишь меня?! Можно подумать ты это можешь…'' замолчи! '' А ты не слушай…'' Ррррррр!…
Я вздрогнул и оглянулся. За спиной никого не было. Как всегда. А я как обычно зарычал на свой внутренний голос. В буквальном смысле. Он живёт своей собственной жизнью и имеет своё собственное мнение по любому поводу. Иногда он ведёт себя мирно и даже радостно: поддерживает меня, успокаивает. Но он не упускает момента, и добить меня в трудную минуту. Вот как сейчас. На моём теле нет повреждений, но я испытываю мучительную боль практически во всём теле. Что бы устранить боль нужно узнать её причину и устранить её. Но я не могу этого сделать. Я знаю причину, но не могу и не хочу её устранять! Эта причина, - чувства.
Однажды я понял, что нуждаюсь в чистом Разуме. А потом узнал, что ему тяжело с чувствами. Я никогда не был очень чувствительным, порой я бывал просто злым, бессердечным, но потом пришло время, когда я уже не мог себе этого позволить. Обстоятельства жизни переменились, мой дух устал, но привычка осталась. Привычка не чувствовать. А потом пришло это…. Боль. Нестерпимая боль, разрывающая дух и давящая на тело. Я… в начале я не знал, что происходит, что вызывает эту боль. А потом я понял. Я был Разумен, а потому мне не составило большого труда проследить причинно-следственную связь между этими приступами и эпизодами из моей жизни предшествующими им. А несколько опытов подтвердили мои догадки…. Радость… вот за что платил я болью. Всякий раз, когда мне доводилось искренне радоваться, сразу после этого приходила боль. И чем сильнее, дольше и искреннее была радость, тем сильнее, безжалостнее и неотвратимее была расплата. Сколько раз я пытался это преодолеть. Сколько раз пытался заглушить уже зарождающуюся боль. Но ей было всё равно, и мне даже стало казаться, что она считает меня своей собственностью и своим сыном и даже пытается защитить меня таким странным способом. И я даже знал, от чего, и не смел, обвинять её. Со временем я свыкся с ней, а какая-то часть меня даже привязалась к ней. Бывало, что я даже ощущал её тёплое, обжигающее и колючее дыхание и прикосновение, тогда я ощущал себя то ли маленьким мальчиком рядом с пугающей, опасной, но заботливой и странно нежной женщиной, то ли как безвольный слуга на том же месте и с тем же ко мне отношением. Странно, но мне всегда в такие моменты было спокойно и хорошо. Я всегда отличался сочетанием таких разных нужд, как повелевать и исполнять приказы. Первую нужду удовлетворяла реальность, а вторую, порой более сильную и насущную, удовлетворяла именно эта боль, а точнее те моменты, когда она берегла меня не приступами, а возможностью приютиться у её ног. Она всегда была в роскошном платье, очень красивая и непостижимо родная и тёплая, нежная и заботливая. Она сидела на небольшом,  инкрустированном стуле в абсолютно пустой комнате. Каким образом я мог видеть себя и её в темноте без единого источника света, я не знал и это было совершенно не важно. В такое время мой внутренний голос растворялся во мне без остатка, и разум мой был чист, и я становился, един с самим собой, без каких-либо разногласий с Вечностью…

Подпись автора

"Я встречал добрых людей, творящих зло, и злодеев, творящих добро. Сам я как раз из последних"(с)
Когда они думали, что падать уже некуда, снизу постучали. Это был я.

0

2

Я есть…

Он чувствует боль, на руках его кровь, он убегает вдаль,
но там его никто не ждёт. Не ждёт, значит он один,
рядом нет никого. Не ждёт… значит нет пути… для себя самого. Ты есть, я знаю. Просто будь…
Я не знаю, где нашёл эти строчки, я знаю одно, - когда ветер принёс мне старый листок со странными словами, мой мир потерял покой. Мой мир был именно моим и не чьим больше, - я создавал его по крупицам, отшлифовывая его раз за разом, я тратил на это много сил, а когда закончил, то почувствовал ни с чем не сравнимое чувство законченности, удовлетворения, душевного покоя. А когда я прочёл эти строки… теперь в моём мире дует серый ветер, и солнце не поднималось с тех пор из-за горизонта. Теперь я хожу по серой, растрескавшейся земле родного мира, который хоть и остался мне родным и приветливым, но кажется таковым уже только мне.
Однажды я потерял этот лист и забыл эти слова, и мой мир стал светлее. Вскоре в нём появился новый житель, а потом стали наведываться гости-создания из других миров, и всё вошло в прежнее русло и даже лучше прежнего.
Потом мой ветер принёс мне эти слова вновь, и я едва не рухнул вместе с моим миром в пропасть, - это было слишком страшным ударом, и я стал беспокоиться за свой разум…
****
Последнее время жизнь кажется мне не такой уж и противной штукой! Удивительно, но я даже почти не мечтаю об умиротворяющем одиночестве! Только вот с воображением и фантазией последнее время что-то туговато, но я надеюсь, что это временно, - у всех людей бывают застои. Правда я всегда считал надежду глупым чувством, но сейчас мне приходится допускать её, - иначе мне придётся искать другие способы разгрузить мой разум, а он у меня страсть какой капризный, и ужас какой непробиваемый. Я даже иногда жалею, что он не поддаётся гипнозу и вообще, какому бы то ни было воздействие, - какое ни какое, а было бы развлечение!
У меня сегодня был выходной, и коротать вечерок я буду с помощью газеты. Осталось только выбрать жертву, то есть скромное печатное издание, которое подвергнется беспощадной эксплуатации. Наконец, жертва была определена, и я открыл любопытнейший для меня раздел, -  письма читателей без какой либо цели, кроме как поделиться своими мыслями-криками души. Я наслаждался, или раздражался теми или иными словами, пока мой взгляд не наткнулся на очередное послание. С моего лица пропала улыбка и я замер, как будто увидел то, что людям видеть не положено. Я уже видел то, что подходило под это определение, но тогда я чувствовал бесконечное спокойствие и невероятный комфорт. Сейчас же я испытал нечто похожее на страх, и словно меня залили камнем, не давая не единого шанса пошевелиться, или даже подумать. Но зато пришло главное, - пришло понимание того, что случилось с моим воображением и моим миром. А раз пришло понимание, значит, я смогу это преодолеть. Причиной моего душевного удара, окаменения и прояснения стали уже в четвёртый раз мною прочитанные пять с половиной строк, подписанных словом ''Таньян''
Он чувствует боль, на руках его
кровь, он убегает вдаль, но там его никто
не ждёт. Не ждёт, значит он один, рядом
нет никого. Не ждёт… значит нет пути…
для себя самого. Ты есть, я знаю. Про-
сто будь…   Таньян.
И я лишь позже смог вспомнить, что значит слова, и с трудом, хрипло произнести, словно в ответ тишине: ''Я здесь''.

Подпись автора

"Я встречал добрых людей, творящих зло, и злодеев, творящих добро. Сам я как раз из последних"(с)
Когда они думали, что падать уже некуда, снизу постучали. Это был я.

0

3

Мой ответ Зотову.))

Однажды в Городе.

1.

Утро было как всегда чудесным. Или даже не прилично чудесным – лил беспросветный дождь. Молодой щуплый парнишка потянулся на узкой и жёсткой кровати. Он прекрасно выспался – соседи за стеной переставали кричать к 4 часам утра, но парнишка засыпал ещё до полуночи, напрочь игнорируя их старания. Будильник традиционно поторопился и отчаянно зазвенел в 5 утра. Впрочем, и это не могло испортить парнишке настроение. Даже наоборот – казалось, он улыбался ещё шире, чем обычно по утрам. С удовольствием, умывшись ледяной водой и глотнув кипячёной в старом чайнике воды, мальчишка натянул выцветшую светлую рубашку и, захлопнув тонкую дверь, скользнул вниз по лестнице с 66 этажа. Лифт традиционно не работал, а потому его и проверять-то было глупо. Юноша выскочил из подъезда и огляделся. Было ещё очень рано даже для Города – ещё почти никого не было, и мальчишка направился на работу. Решив пойти пешком и не ждать переполненный автобус, и чтобы не стоять в бесконечной пробке, опять же совершенно традиционной для Города, мальчишка почти в припрыжку направился к центру города. Он никогда не опаздывал именно потому, что не искал транспорт, а просто выходил ни свет, ни заря (хотя ни того, ни другого в Городе, в общем-то, не было) и шёл пешком, легко перескакивая через вечные ямы в асфальте – подобные утренние забавы поднимали ему настроение. Собственно как и всё в этом Городе. Юноша искренне и безотчётно любил здесь абсолютно всё – и эти ямы в асфальте, и панельные высотки с неработающими лифтами и непролазные пробки, холодную воду в кранах, огромные рекламные щиты, вечную рекламу по телевизору и радио, серое подобие неба над головой и подобие земли под ногами, - пожалуй, он был единственным жителем Города, которого всё устраивало. Ну и намучилось же Управление Наказаниями, когда этот юноша загремел в Ад. Они категорически не знали чем его достать. Единственное что выводило его, это некоторая его родня и знакомые, ещё при жизни. Увы, все они либо попали в Рай, либо их наказание ни коим образом не могло иметь пункт – общение с другом, каковым они все искренне считали этого безумного мальчишку. Что поделаешь, но во всём Аду не сыскалось вещи, которая бы бесила мальчика на столько, чтобы стать его наказанием. В конце концов, Управление плюнуло и приняло единственно верное решение – принять мальчишку к себе на работу. Тот, кого ничего не может вывести из себя, просто обязан знать, как достать другого. И мальчик их не разочаровал – за полгода работы он побил все рекорды по измывательству над новенькими и старенькими жителями Города – Шеф им гордился. Впрочем, гордился он им не только за талант наказания придумывать, но и самому становиться наказанием для любого встречного поперечного.
В общем-то, все остались условно довольны таким положением дел. И больше всех был доволен этот несносный мальчишка, с совершенно необъяснимым удовольствием уплетающий чёрный хлеб второй свежести с сырым луком. У юноши, как и у всех в Городе, выходных не было. Рабочий день был не нормированный и мог плавно перейти в рабочую ночь. А когда выдавался свободный вечер или ночь, юноша отправлялся на прогулку – он спорил с попавшими в Ад священниками, торговался на чёрном рынке, подглядывал, как в квартал котлов на кострах водят экскурсии для туристов из Рая. Почему-то последнее доставляло ему особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. И вот сейчас, подходя к своей любимой работе (что опять же выделяло парнишку из толпы), мальчик услышал цокот знакомых каблучков и притормозил.
- Привет, Зверёныш – привычно извратив его прозвище, поприветствовала его секретарша Шефа.
- Доброе утро, сударыня – весело улыбнулся ей парень.
- Пф, воистину, ты невозможен, Зверь, - назвать утро в Аду добрым мог только ты! Неужели ты такой неисправимый оптимист?
- О нет, что вы, сударыня! Просто при жизни мне было хуже, чем сейчас, – всё так же лучезарно ответил мальчик и поклонился коронованной секретарше. Мария-Антуанетта пожала плечиками и скользнула внутрь здания. Тысячеэтажное сооружение, с эскимосом-вахтёром не глядя, проглотило своих сотрудников.

2.

Когда после работы Зверь заглянул в кабачок на окраине Города, это никого не удивило, - фейс-контроля в Аду просто не было. На сцене без слуха и голоса надрывалась местная певичка. Впрочем, то, что она была без голоса и слуха, и её каждый вечер забрасывали помидорами, было её наказанием. Но о таких «деталях», как говорил сам Зверь, здесь не принято было задумываться. А вот Зверь задумывался. Отчасти конечно потому, что сочинять наказания было его работой, но отчасти и по иной, никому не известной причине. Вполне возможно, что эта причина не была известна и самому молодому человеку, который очень не любил сочинять наказания для людей искусства – он питал какую-то особую трепетную теплоту к творческим людям и хоть и выполнял свою работу тщательно, но без удовольствия. Сегодня выдался как раз такой вечер, когда Зверю пришла в голову странная затея – ему приспичило сделать то, чего никто из тех, кто знал его здесь, от него не ожидал – сегодня его потянуло на нежность. Хотя на самом деле те, кто знал его достаточно хорошо, знали, что под настроение ему свойственна это черта. Вот и сейчас, сразу после того, как певичку забросали традиционно припасёнными несвежими помидорами, и она удалилась, Зверь поспешно поднялся, прошёл в гримёрку и подарил девушке выторгованный на чёрном рынке букет цветов. Дожидаться благодарности от пребывающей в шоковом состоянии девицы он не стал, а почти бегом отправился гулять по ночному Городу.

3.

/продолжение следует/

Подпись автора

"Я встречал добрых людей, творящих зло, и злодеев, творящих добро. Сам я как раз из последних"(с)
Когда они думали, что падать уже некуда, снизу постучали. Это был я.

0

4

Да, рифма хромает, но это вообще не мой конёк.)

Песнь потерявшего память воина, которому рассказали о том, что он предал своего сюзерена, которому присягнул.

Лишь в верности своей я был уверен.
Лишь ей одной вручал я жизнь свою.
Но вот сказали, что я не был предан,
И предал я того, кому служил.
Его одного я помнил и любил.
Его одного назвать я мог лишь другом.
Он один мне заменял весь этот мир
Его слова единственным мне были звуком.
Но вот сказали, те, кто должен знать,
Что предал я его вместе со всеми,
Что пошёл в одной толпе
И был одним из тех,
Кто предал и был предан худшей доли
За предательство своё.
Но я перо, памяти лишённое,
Кружусь над Бездною, основ лишённое.
Но я поверить не в силах в то,
Что мог предать того, в кого одного лишь верил.
И вот мир стал безвидным и пустым,
Как моя обитель древности пустая.
И я стал пуст как он,
И пеплом пересыпан.
Во мне была лишь верность,
Теперь слова пустые меня её лишили
И смысл бороться, с чем-то утрачен мной на век.
О, если б знать мне точно, что случилось!
О, если б знать наверняка!
Но я пустым словам лишь должен верить,
Хотя моя душа кричит мне: «Никогда!»
И я не в силах верить в то, что говорят,
Я не могу смириться с этим бредом –
- Ну, как, скажи мне, брат,
Я мог бы так предать, того,
Кому лишь одному я был так предан?!
Ну, как, скажи мне, брат,
Я не могу понять, -
Как мог предать я смысл своей жизни?!
Как мог предать того, над кем так плакал,
Как мог предать того, кого лишь знал,
Как мог предать того, чьё слово мне законом,
Того, по чьей лишь воли родных я убивал?!
Ты скажешь – «Не знаешь ты, что было»
Но не расскажешь мне всего.
Ты скажешь – «Я объяснить не в силах»
Но, знаешь ли, что нужно объяснять?!
А я повис над Бездной,
Я сдаться не хочу
На милость чьей-то злобе
И я не промолчу!
И мне плевать на то, что помнишь ты –
Не помню я,
Не ведаю,
Не знаю –
Я знаю лишь одно –
Предать не мог того,
Кого я помню оправданьем миру!
Кого лишь помню я,
Кого всегда любил,
И от кого я рад был смерть принять!

Подпись автора

"Я встречал добрых людей, творящих зло, и злодеев, творящих добро. Сам я как раз из последних"(с)
Когда они думали, что падать уже некуда, снизу постучали. Это был я.

0

5

Узник Барбарой.

Барбарой.…Многие слушали страшные рассказы в детстве об этом месте, но никто не мечтал побывать в нём. Точнее побывать мечтали многие, - в том романтичном месте, которое описывалось в сказках. Никто из них никогда не видел настоящего Барбарой. Никто из них не видел серых древних стен, которые помнили другие времена, которые прожили тысячи лет, и не собирались выдавать свои тайны.
Мне было двенадцать, и я хотел приключений. Проезжий охотник сказал, что побывал там, и даже имел неосторожность сказать, где оно находится. Точнее он лишь намекнул, а я всегда был сообразительным мальчуганом. Это только потом я узнал, что быть сообразительным порой очень плохо, а тогда я просто дрожал от нетерпения и предвкушения. Когда родители уехали в город на пару дней, я понёсся к зовущим меня тайнам. Родителей я больше никогда не видел. Что было, когда я нашёл дорогу в Барбарой, я не помню. Остались только обрывки образов: рычание, монстры, визг, чьи-то лапы и когти. Ужас пробирающий насквозь, от которого можно было умереть, и стены, стены, стены…. Потом были только стены. Стены, ручеёк воды стекающей по зелёной от водорослей стене, что-то странное, что мне бросали, чтобы я не умер от голода. Зачем меня держали там? Почему не убили? Я так и не понял, да это было и не важно. Я потерял всякую надежду, - она умерла, как водится последней, когда уже не осталось никаких других чувств. Мысли тоже ушли однажды. Чтобы не сойти с ума, я читал заученные дома, стихи, песни, и даже разыгрывал сценки из своей прежней жизни, - всё, - только чтобы сохранить разум. Стать безмозглым, кровожадным монстром, - вот чего я боялся больше всего.
Эта ночь ничем не отличалась от всех прочих. Я давно перешёл на ночной образ жизни, привычный для жителей Барбарой, и мог иногда слышать их. Я почти никогда не понимал, о чём они говорили, но и это помогало мне хоть как-то занять свой разум. Я впитывал всё что слышал, и пытался составить более менее целостную картину этого мира. К тому же это помогало хоть как-то следить за временем. По моим расчетам прошло около шестнадцати лет. Но эта ночь была особенной, - в ней было какое-то оживление, беспокойство. Я забеспокоился сразу после заката. Кто-то приехал просить защиты у Барбарой, и это было хоть и обычно, но как-то опасливо. Атмосфера опасных забав словно натянулась, хоть и совсем немного. Возможно, только мне это и открылось, или остальные просто делали вид, что ничего не замечают. Из-за постоянных сумерек, я стал лучше видеть в темноте, но едва не ослеп, когда однажды в мою тюрьму случайно проскользнул солнечный луч. Мой слух также обострился, и я уже мог спокойно слушать то, что происходит снаружи, да и никто не считал нужным что-то скрывать от слабого узника.
Время подходило к полуночи, когда кто-то попросил открыть ворота. Просто попросил, просто вошёл, - ничего особенного, если забыть о том, где мы находились. Пришелец говорил тихо, и я почти ничего не разобрал, - только понял, что он хотел, чтобы Барбарой перестали охранять того, кто приехал раньше. Напрасно, - Барбарой не выдавали тех, кто им платил, и тех, кто был под теме же знамёнами. Потом он попросил битвы, чтобы просто, выяснить силой, кто заберёт пришедшего раньше. Но бой не состоялся, - я не понял, что произошло, но поднялся страшный крик, ужасная неразбериха и паника. Впрочем, здешние жители были не из пугливых, и всё относительно быстро успокоилось. Ощущение напряжённости пропало, но ненадолго. Уже спустя около двух недель, - ничтожный срок для моего нового дома, - я почувствовал что- то вроде холодного ветра, скользнувшего по спине, и невольно поёжился. Я уже давно научился доверять своим ощущениям в этом странном месте. Этой ночью я ни на минуту не расслабился, и даже  боялся моргать лишний раз. И всё-таки я пропустил время взрыва. Тяжёлые двери не выдержали невероятного удара, и обрушились на своих же хозяев. Потом раздалось ещё несколько взрывов, и всё закрутилось в безумном вихре. Я был надёжно защищён стенами своей тюрьмы, и впервые отметил некоторую полезность несвободы. Когда, наконец, всё стихло, я ощутил некоторую растерянность. Как бы ни прискорбно было моё существование, я свыкся с ним, и сейчас весьма призрачно представлял себе жизнь вне этих стен. Я тихо сидел без движений, ни о чем не думая, когда скрип на короткой лестнице заставил меня вскочить и тут же присесть, выжидательно уставившись на дверь. Странный гость дёрнул ручку, она не поддалась, произошла заминка, а потом звук выстрела и падения тяжёлого замка. Прошло ещё мгновение и я, вскрикнув от боли в глазах, прикрыл их рукой от хлынувшего света. Я опустился на пол и прислушался, но ничего не услышал. Прошли мучительно долгие секунды, прежде чем я различил растерянный шёпот.
-Человек? – спросил скорее у себя голос, и я различил осторожные шаги. Через пару секунд я вздрогнул от лёгкого прикосновения, потом услышал, как закрылась дверь, и новый голос.
-Что это?!
-Это человек, Саймонс, человек, – ответил тихий, какой-то напуганный и почти плачущий голос. Только тут я понял, чем отличались эти два голоса, - тот, что был первым - был женским, а второй – мужским.
На какое-то время оба голоса замолкли, и я невольно напрягся – если это охотники, а, скорее всего так оно и есть, то, вряд ли поверят, что в самом центре Барбарой, в логове мутантов и чудовищ пособников вампиров, будет жить человек, пусть даже и не по своей воле. Дверь была уже закрыта, и свет не бил в глаза. Я медленно убрал руку, и поднял глаза на тех, кто сейчас держал мою судьбу в своих руках. Передо мной стояла девушка. Она смотрела на меня с болью и сочувствием, и в её глазах стояли слёзы. За её спиной стоял юноша, который смотрел на меня с откровенным подозрением. Я попытался подняться, но ноги подвели меня, и я сел на пол. Юноша, наконец, понял, что я вряд ли представляю опасность, и являюсь человеком, и помог мне подняться. Девушка, дрожащей рукой, достала какую-то плотную ткань, и завязала мне глаза, чтобы я не ослеп, когда мы выйдем на свет.
Они и впрямь оказались охотниками. Через несколько дней я смог смотреть на солнце, хотя уже никогда не испытывал в нём потребности, и всегда предпочитал сумерки. Мои спасители покинули меня сразу, после того как я вернулся в свой старый дом, и моей жизни уже ничего не угрожало. Как ни странно, я довольно быстро забыл их, и не испытывал чувства благодарности. Способность чувствовать ко мне так и не вернулась. Наш дом оказался давно заброшен, но свободен. Я ещё помнил, как помогал родителям работать на земле, к тому же давно был не притязательным в еде, так что довольно сносно стал жить своим маленьким хозяйством. Когда я окончательно окреп, первое, что я сделал, это пошёл посмотреть на Барбарой. Меня встретили одинокие, холодные руины. Странно, но я почувствовал жалость к этому месту. Оно никогда не было зло ко мне, оно давало мне приют и защиту, и я чувствовал, что потерял что-то родное, когда разрушились эти стены. Здесь уже никто не найдёт приют, и не станет искать защиты. Разве что уцелели немногочисленные подземные комнаты, но в них ещё не скоро появится жизнь, подобная той, что была. История существования Барбарой, насчитывавшая более пяти тысяч лет, оборвалась.
Через неделю я отправился обратно. Примерно в двух днях пути от дома, я увидел в лесу на земле небольшое человекоподобное существо. Земля рядом с крылатым созданием была не аккуратно взрыта. Когда я приблизился, существо испуганно и зло заверещало, но на большее ему не хватило сил. Я поднял глаза и прищурился от яркого солнца, - всё было понятно, - годы в Барбарой не прошли в пустую, - ночной житель не успел спрятаться, и его свалила полуденная жара. Он погибнет, если его не похоронить. К изумлению создания, я не замахнулся на него ножом, и не свернул ему шею. Я наклонился и, продолжив начатую им работу примерно через час закопал малыша оставив не засыпанным только лицо. Немного передохнув, я поднялся с земли и пошёл дальше. Я и сам не понял, зачем сделал это, но я почему-то не смог позволить ему умереть, - что-то вроде чувства родства с этими созданиями давно и окончательно поселилось на задворках моей иссохшей души.
Спустя два дня я уже спускался к своему дому. К моему удивлению и растерянности меня ждали. На пороге несмело, и чуть агрессивно переминался с ноги на ногу тот самый малыш, которого я спас пару дней назад. Приглядевшись, я заметил ещё двух созданий, которые могли бы найти приют в Барбарой. Как ни странно, но я даже вполне натурально улыбнулся, - похоже, теперь моя очередь принимать гостей.

Подпись автора

"Я встречал добрых людей, творящих зло, и злодеев, творящих добро. Сам я как раз из последних"(с)
Когда они думали, что падать уже некуда, снизу постучали. Это был я.

0

6

Шестнадцатый. Смерть.

1.

Наверное, мы странно смотрелись вместе. Он – высокий, широкоплечий, с волной кудрявых золотых волос, с небесно-голубыми глазами, в позолоченном доспехе, с двуручным мечом больше меня. И я – невысокий, худощавый, с бесцветными волосами и бесцветными глазами, в потертой рубашке и холщёвых штанах. Он лежал у меня на коленях. Он умирал. Я убил его. Сейчас он переживал последние мгновения своей жизни. Как предполагалось – бесконечной. Я и сам не понял, как убил его. И зачем. К тому же я только сейчас понял, что совершил грандиозную ошибку.
Его крылья начали терять свой свет, глаза уже закрылись и его сила, словно пар над раскалённой пустыней, испарялся с его тела. Я убил его почти случайно. Его – ангела. Стража Господня, если быть точным.
- И зачем же ты убил его, Тудохксин?
Я вздрогнул, но головы не поднял. Так и думал, что он придёт. Не мог не прийти. И конечно назвал меня этим древним вариантом моего имени. Он мог себе это позволить. Впрочем, я весьма равнодушен к своим наименованиям. Я поднял глаза. Он висел в воздухе, примерно в метре над нами и с любопытством рассматривал наверняка забавную сцену – убийцу и убитого.
- Это была случайность, - сам ответил он на свой вопрос. В его голосе или взгляде не было ни малейшего горя по этому поводу. На редкость равнодушное существо. Впрочем, он мог позволить себе ещё и не такое.
- Что ты хочешь за его смерть, Ив? – задал я неизбежный вопрос, поднимая глаза. Он склонил голову к плечу и якобы задумчиво принялся смотреть мне в глаза. Конечно, он уже что-то придумал и теперь просто тянул время. Ему нравилось это развлечение. Бог. Именно так называли его люди. Я предпочитал звать его по имени – небольшая вольность, которая было остринкой в моей жизни – называть Бога старым человеческим именем – в этом было что-то смертельно-опасное и почти интимное одновременно. Он тоже знал это и вкладывал в своё произношение моего имени примерно такой же смысл.
- Ты заменишь его, - просто вымолвил он, и я замер. Такого я не ожидал. Я ожидал многого, зная его сложный и, надо заметить, местами довольно извращённый нрав, но не этого.
- Заменю? – недоумённо переспросил я, хлопая выцветшими глазами. Ив равнодушно пожал плечами.
- А что в этом такого? Мне нужен полный набор Стражей, а тебе всё равно нечем заняться. Его братья не заметят подмены, а у тебя есть всё необходимое, чтобы справиться с этой ролью.
Он знал, что говорил. Он всегда знал, что говорил. Почти всеведущ, чтоб его.
Всего было девятнадцать Стражей. Девятнадцать Архангелов, созданных Ивом, под руководством Создателя, чтобы защищать Бога и проповедовать его Слово людям. Они были созданы из смеси Света и первичного Хаоса – это требовалось для их смешанной роли – они в первую очередь были воинами, а уже потом проповедниками. А чистый Свет не был способен жестоко убивать даже своих врагов. Для того и «пропитали» первых архангелов эманациями Хаоса. Правда, от этого они медленно сходили с ума, но все делали вид, что не замечают этого. По крайней мере, пока это не сказывалось на выполнении их обязанностей.
Я сам был порождением Хаоса. Отчасти. Поэтому Ив был прав – у меня есть весь необходимый набор способностей, чтобы заменить одного из его Стражей. Пусть даже и Шестнадцатого. У Стражей не было имён, только номера. Причём считалось, что каждый последующий совершеннее предыдущего. Другими словами, Шестнадцатый был почти совершенством. Правда, с чьей точки зрения было это совершенство, было мне неизвестно. В любом случае, мне и правда нечем было себя занять на ближайшую тысячу лет.
Я поднялся, осторожно опустив тело мёртвого ангела на землю, и направился к Иву. Тот уже опустился на землю, встав босыми ногами на каменную плиту. Когда я отошёл от тела примерно на полтора метра, Ив махнул рукой и мёртвого ангела охватил призрачный голубой огонь. Спустя несколько секунд не осталось и воспоминаний о молодом (всего около полутора тысяч лет) архангеле. Лишь его меч остался лежать на месте. Я вернулся и поднял оружие. В моих руках меч протестующе засветился, едва слышно взвыл и, наконец, подчинился новому хозяину, превратившись в алебарду. На изменения во внешности моей и моего оружия никто не обратит внимания – это было нормально среди ангелов.
Ив приблизился и возложил на мою бесцветную шевелюру тонкий серебряный венец украшенный сапфирами. Ну вот – теперь я самый что ни на есть Архангел Господень. Это я-то. Я неопределённо хмыкнул и повернулся к нему. Чёрные светящиеся глаза, словно осколки космоса со звёздами, смотрели насмешливо и вместе с тем как-то настороженно. Мы знали цену друг другу. Давно знали.

2.

/продолжение следует/

Подпись автора

"Я встречал добрых людей, творящих зло, и злодеев, творящих добро. Сам я как раз из последних"(с)
Когда они думали, что падать уже некуда, снизу постучали. Это был я.

0

7

Расплавленный асфальт.

1

Когда я взялся за эту работу, она не показалась мне оригинальной или сложной. Это моя повседневная работа как странно бы это не звучало. Человек ко всему привыкает. Привык и я. Каждый день ходить на работу к восьми часам утра и уходить в восемь часов вечера. Был ещё обед с двенадцати до двух. В общем, никто не жаловался. Особенно если учесть что зарплата была очень приличная. Скажем прямо – за нашу работу нам платили как министрам. Но и отбирали нас на эту работу как министров. Хотя нет, - ещё тщательней.
Я попал сюда случайно. Однажды мне позвонил приятель и спросил, не хочу ли я зарабатывать своим умом в ….дцать раз больше чем сейчас? Я в начале решил, что он шутит или придумал какую-то аферу. Но когда он привёл меня сюда, и я всё увидел своими глазами, у меня волосы на голове зашевелились. Но то было в первый день. И в первый месяц. Потом я перестал удивляться. Человек ко всему привыкает. Даже к тому, что его работа состоит в отслеживании передвижений нелюди.
-  Эй, Стас! Ты где пропадал, тебя все обыскались.
Мой друг Егор окликнул меня как всегда. Наша дружба, сыгравшая огромную роль в моей новой жизни, была мне всегда дорога. Он всегда был активным талантливым парнем, всего добивающийся сам, он всегда был примером для меня и других мальчишек ещё с детства.
Сейчас мы работали в одном отделе. Точнее я работал в его отделе. Он был начальником подразделения отслеживающего ново объявившихся в городе нелюдей. Мы были что-то вроде справочной – мы находили новеньких и объясняли им нормы поведения в нашем обществе, сохраняя которые они сохранят свои жизни на свободе. Мы же были и следователями, если кто-то нарушал правила, мы выясняли, что он сделал, и отсылали его дело отряду Карателей. Как правило, Каратели, найдя провинившегося, сажали его в наш тюремный блок в подвале. Потом был суд. И приговор. Как правило, приговором была смерть или переправка в места, где обвиняемый жил раньше. Это называлось «депортировать нарушителя».
- А что случилось?
- Как что? Как обычно – нашли новенького! – Егор молодецки ударил меня по плечу, заставив наклониться. Сила у него была медвежья, хоть он и был всего на полголовы меня выше, а по комплекции мы были одинаковыми.
- Так мы едем?
- Конечно! Только тебя ждали!

2

Служебная машина неприметного в городе серебристого цвета, тихо шуршала по асфальту на окраине города. Сюда нас направила бабка Морфея – одна из наших осведомительниц, работающих гадалками и целительницами. Начальство тщательно проверяло каждую кандидатуру, отбирая самых способных и обладающих нужными нам способностями. В штате состояло около двух десятков гадалок, которые находили новых нелюдей и сообщали их местоположение с точностью до десятка метров. С такой точностью не сложно было выследить квартиру.
- Вон смотри, вон та пятиэтажка нам нужна.
Егор подобрался, как всегда на задании. Весёлый и громкоголосый от природы он разительно менялся на работе. Становился собранным серьёзным и тихим.
Мы подъехали к интересующему нас дому и тут заподозрили что-то не ладное. Во дворе не смотря на разгар весны, не было ни единой птицы и не единого бродячего животного. Казалось, даже деревья замерли. Мы остановились у второго подъезда и прислушались. Во дворе царила полнейшая, звенящая тишина. Прошло около минуты, когда мы вдруг ощутили толчок, будто кто-то тяжёлый упал на машину, и только спустя несколько секунд поняли что на машину ничего не падало. Это сама машина проваливалась. Мы синхронно выглянули в окна. Асфальт под машиной плавился.

3

Когда мы вернулись, ругаясь, грязные, потрёпанные и без машины на нас уставился весь отдел. Мы наскоро переоделись в запасную одежду и спрятались в кабинете Егора. Друг закурил и предложил мне. Курить хотелось, но я бросал и потому отказался. Егор закурил, сделал несколько глубоких затяжек и заговорил.
- Думается мне, этот новенький уже заработал пригласительный к Карателям. Давненько нас так не встречали. Знаешь, а ведь мы ещё легко отделались.
- Так ты уверен, что это было рук новенького?
Я понимал, что вопрос задаю глупый. Но не мог его не задать. Мы привыкли, что нас недолюбливают, но так откровенно нападали на нас впервые. К тому же у меня в голове не укладывалось, что кто-то из нелюдей мог расплавить под нами асфальт. Я привык спорить с клыками и когтями, на худой конец с тенями, а не с асфальтом, который всегда казался таким родным, понятным и безопасным.
- Разумеется! Хотя ты прав, я тоже ещё не совсем понимаю как это. Надо нашим гадалкам позвонить, пусть соберутся все вместе и выяснят что это за тварь.

4

Через два дня мы снова сидели в кабинете Егора и читали отчёт штатных экстрасенсов. В начале мы погрузились в бумаги, после чего так же молча уставились друг на друга.
Гадалки не смогли сказать почти ничего. Они сходились в одном – этот новенький старше всех кого они знают вместе взятых и является чем-то не доступным их пониманию. Они так и сказали «чем-то». Но мы не могли так просто отступить и пустить дело на самотёк. Наша работа не была выполнена.
Мы молча поднялись и поехали на место.

5

- Как думаешь, мы правильно поступаем? – как-то отстранённо поинтересовался Егор, заряжая служебный пистолет серебряными пулями, на всякий случай.
- Что ты имеешь ввиду?
Я недоумевал, ещё никогда Егор не казался таким…далёким что ли. Казалось он где-то не здесь и чего-то не договаривает.
- Знаешь, Стас, я тут подумал, если наши гадалки разводят руками и смотрят на меня так словно я их спрашиваю что такое ядерный реактор и чем он опасен, то начинаешь задумываться…ну не знаю…о смысле нашей работы что ли…и я тут подумал…
- Это ты хорошо сделал!
Задорный голос снаружи не дал ему договорить. Мы синхронно вздрогнули и уставились на светленького юношу, склонившегося к окну машины и с интересом нас рассматривавшего. Я машинально нажал на кнопку адаптера и стекло, на треть опущенное, замелькало превращаясь в своеобразный рентген призванный выявить истинную сущность того на кого сквозь него смотрят. Я замер. Красивое юное лицо с беззаботной улыбкой, преломляясь через стекло, переходило в огромное чёрное тело, и стекла не хватало, чтобы отобразить его целиком, показывая только часть чёрной шкуры, и судя по этой части, шкура эта принадлежала ну очень большому телу.
- Так что скажите? – всё так же радостно поинтересовался мальчик, продолжая нас разглядывать. Егор молчал. Он не отрывал глаз от искажённой затемнённым стеклом шкуры.
- Мы из Учреждения по нелюдям. Мы приехали, чтобы зачитать ваши права…
- Ты что раньше в милиции работал? – спросил мальчик, невинно распахнув серо-жёлтые с зеленью глаза. Я в недоумении застыл. Потянулись молчаливые минуты. Но мальчик снова прервал молчание сам.
- Ну ладно, я вас понял, а теперь слушайте меня, - тряхнул светлыми волосами юноша, - вы мне ничего нового уже не расскажите, так что лучше берите ноги в руки и забудьте сюда дорогу. Хорошо?
Мальчик душевно улыбнулся, и Егор молча завёл машину.

6

Мы пришли в себя, только сидя в кабинете Егора. Заморгали как вытащенные на свет совы, в недоумении оглядываясь. Он будто подчинил нашу волю, усыпил сознание и заставил исполнять его приказы.
- Что это было, - спросил я, как только понял, что вновь владею собой.
- Не знаю…- хрипло проговорил Егор. Он смотрел в никуда, и в его светло-карих глазах плескалось недоумение, растерянность и страх.
Следующую неделю мы почти не говорили. Занимаясь текущей бумажной работой, мы не упоминали новенького. Но долго так продолжаться не могло. В конце недели мы снова поехали в тот двор.

7

Двор на окраине как обычно пустовал. Скучающий дворник уже ушёл куда-то отдыхать, бродячая кошка осторожно кралась к воробью. Эти крохотные островки жизни как-то успокаивали нас. И они же пугали – а что, есть он уже ушёл отсюда? Куда-то далеко, навсегда. Почему-то этот факт безотчётно пугал нас. Мы понимающе переглянулись и вышли из машины.
Егор первым поднялся в подъезд и подошёл к указанной нам гадалками двери на первом этаже. Он осторожно, будто боясь ошпариться, нажал на кнопку звонка. Короткий звон за дверью заставил нас вздрогнуть. Потянулось томительное ожидание. Егор потянулся к звонку снова, но тут дверь распахнулась, и на пороге показался давешний парень.
- А, это снова вы. Я же кажется, говорил вам забыть сюда дорогу?
- Но мы ещё не…- начал было я, но был прерван предупреждающим жестом блондина.
- Не нужно. Я всё знаю сам. Вы пришли просветить новенького нелюдя относительно того, кто здесь хозяин и что надо вести себя тихо, но сегодня явно не ваш день ребята.
Мальчик оскалился, мелькнули заострившиеся клыки, и я провалился в бездну.

8

Я был свидетелем какого-то величественного представления. Вокруг меня была беспросветная тьма. Величественная, густая, тёплая. Вдруг в ней стали загораться огоньки звёзд, потом они стали складываться в созвездия. Потом я ощутил, что во тьме и звёздах есть разум, есть жизнь. Не на них, а в них самих. Я ощутил безотчётный ужас оттого, что в этой тьме бродили твари невидимые мне, но чрезвычайно опасные. Потом загорелась особенно яркая звезда, и вокруг неё появились какие-то росчерки, будто кто-то с полупрозрачными крыльями кружил вокруг неё. Потом были новые звёзды и новые живые существа. Такие разные и такие одинаковые, или точнее единые. Число звёзд и существ было неисчислимо. В какой-то момент я увидел, что в одной части этого космоса, где я парил осколком сознания, зарождается что-то странное, тёмное и какое-то сильно отличающееся от того, что было вокруг меня до этого. Я присмотрелся к новому образованию и меня прошиб холодный пот. Это было похоже на небольшое озеро, парящее в безвоздушном пространстве космоса. Воды этого озера были тёмными и поглощали абсолютно всё, даже свет звёзд, не отражая ничего. Озеро колыхалось медленно, будто оно из патоки или нефти, или прокручивается в замедленной съёмке. В какой-то момент рядом с озером скользнуло что-то, и из воды (если конечно это была вода) выстрелил тёмный жгут, схвативший неосторожного, и поглотил его, растворив в водах озера. И вдруг я осознал абсолютно точно – назад пути нет – всё, что попадает в эти хищные тёмные воды, уже никогда не вернётся назад. Это смерть. Нет, даже не так, - это СМЕРТЬ. Настоящая, та, откуда не возвращаются даже бессмертные души. Прошло ещё мгновение или тысячи лет и воды тёмного озера заколыхались, и из них стало выступать что-то. Медленно, почти осторожно из двух концов озера выступало два объекта. С одной стороны нечто бесформенное, светящееся и мудрое. Я каким-то непонятным чутьём осознал – это разум. Чистый разум без воли, без желаний. Думающий, знающий, осознающий, понимающий, не чувствующий. С другой стороны озера поднималось нечто совсем иное – это был зверь. Огромный, покрытый толи шерстью, толи чешуёй, толи тончайшими иглами, с игольчатой гривой, залитыми нефтяной тьмой глазами, с огромными клыками и когтями, с двумя парами крыльев, одна пара врастала кончиками в передние лапы. Длинный хвост венчала булава из трёх треугольных в разрезе лезвий. Этот Зверь не ведал разума, им двигали лишь инстинкты, слепые, яростные, страстные инстинкты. Спустя миг или вечность светящийся Разум слился с жестоким Зверем. Вспышка. Когда я снова могу видеть, я вижу, как на меня надвигается смеющийся белокурый парень с серо-жёлтыми с зеленью глазами. Он смеётся, бессердечный и ранимый, страстный и холодный, яростный и равнодушный, интуитивный и разумный, расчётливый и безумный, вечно молодой и бесконечно старый.  Он всё ближе. Я растворяюсь в его колючем зрачке. И где-то на краю сознания мелькает – где-то там, в просторах космоса, взрывается огромная звезда, и из её осколков появляется наше Солнце и вокруг него зарождаются планеты – такие знакомые – Меркурий, Венера, Земля….

9.
2 месяца спустя.

Я попрощался со всеми и поехал домой. Сегодня был спокойный день. Мы просто съездили с Павлом к одному молодому оборотню и рассказали ему, что да как. Он был так любезен, что даже пригласил нас на чай.
Егор сообщил нам, что за удачный месяц нам будет хорошая премия. Мы всем отделом решили это обмыть. Я уставился на проносящийся мимо окна автобуса пейзаж. Я продал свою машину и уже два месяца ездил на автобусе. После ТОГО случая я просто не мог оставаться один на улице. Я вообще стал очень плохо переносить одиночество. Первые две недели я вообще чуть было в монастырь не ушёл. Не мог больше смотреть на мир прежними глазами и выполнять свою работу. Мы с Егором взяли отпуск. Он почти неделю молчал. Вообще. Он видел то же что и я.
Но теперь всё вставало на свои места – человеческий разум, чтобы сохранить себя, забывает то, что не может принять и вместить. Поэтому мы делаем вид что ничего не произошло, чтобы не сойти с ума и не умереть от самоуничижения. Первые несколько дней я вообще не видел смысла в своём существовании – то же мне, центр мироздания, король зверей – «Человек – звучит гордо!» - какое там – песчинка в пустыни и не больше того. Есть в этом мире то, что не подвластно человеческому разуму, то с чем мы сталкиваемся, каждый день и не видим. Человек рядом в автобусе – откуда вы знаете, что это человек? С чего вы взяли, что у него нет крыльев за спиной или жабр в груди? Или что по ночам он не бегает на четырёх лапах по лесу? Или может он….Тут я прекращаю думать, - слишком ещё свежи воспоминания о тех тёмных водах и серебряном смехе того, для кого нет определений в человеческом языке, ведь когда он родился на родине человека не было ещё даже инфузории туфельки.
Наша жизнь превращается в прежнее русло – я и проклинаю себя за это, и восхваляю всех богов. Мне и стыдно забывать такое, хоронить в себе такие знания, то и помнить всё это в повседневной жизни было слишком мучительно. Работа, дом, повседневность, быт, - здесь нет места знаниям о вечном. Такова жизнь. Таковы люди. Плохо это или хорошо, решать не нам…

Эпилог.

Серебристый смех расколол тишину пустыря заросшего полынью. Светленький юноша сидел, наслаждаясь горьким запахом.
- Зачем ты им показал? Тебе снова захотелось поиграть?
- Ну вот, ты и сам всё знаешь.
- Конечно, знаю. В отличие от тебя я разумен.
- Но абсолютно бесчувственен, тебе не понять этого щекочущего ощущения, когда раскрываешь тайну тому, кто её не в силах понять, но так постарается. Это так мило.
- Хм…тут ты прав, мне не понять. Но на то и есть ты.
- Ну да.
Порыв ветра встрепал светлые волосы одинокого юноши на пустыре.

Подпись автора

"Я встречал добрых людей, творящих зло, и злодеев, творящих добро. Сам я как раз из последних"(с)
Когда они думали, что падать уже некуда, снизу постучали. Это был я.

0

8

Чтец душ.

Астральное полотно города стоит тихой прозрачной водой. Ничто не нарушает его гармонии. От части и благодаря гадалкам, целителям и экстрасенсам, населяющим этот город и стерегущим его покой.
Капля. Тёмная, тяжёлая капля падает на гладь астрального озера и порождает на нём расходящиеся круги. Чуткие души встрепенулись, будто птицы почуявшие неладное. Но всё. Всё стихло и воды вновь спокойны.

Он стоял на мосту, ёжась от пронзительного осеннего ветра, пряча руки в карманы плаща, лишь изредка вынимая их для того, чтобы закурить ещё одну сигарету. Конец сентября выдался не таким уж холодным, но баловавшее теплом лето не приучило и к этому. Вот уже полчаса он размышлял над способами убийства одного конкретного человека, который опаздывал уже на сорок минут.
- Добрый день!
Бодрый голос заставил его вздрогнуть и с сомнением воззриться на пришедшего.
- Добрый? Вы что – шутите? Я уже примёрз к этому мосту, а ведь это вы меня пригласили.
- А…прошу прощения, я…
- Не важно, чего вы хотели?
- А… - опоздавший потрёпанный молодой парень замялся и, судя по всему, не представлял, что теперь сказать, или точнее как высказать свои сомнения, но тут его потуги были прерваны замерзающим человеком на мосту. Он замахал рукой.
- Так. Все ваши мысли у вас на лице написаны, нет нужды заглядывать глубже – в ваши раскаянья я вполне верю, поэтому оставьте их при себе. А теперь расскажите, зачем вы искали меня.
- Аааа…ну…
Ожидавший на мосту возвёл очи горе и снова взглянул на юношу. На этот раз, как врач на докучливого больного.
- Вы хотите сказать, что не уверены что это действительно я? И как прикажете вас убеждать?
Молчание затянулось, человек в плаще про себя выругался и указал юноше на проходившую мимо пару.
- Вот видишь этих двоих? Знаешь, почему они вместе? Потому что противоположности сближаются – она холодна как ледник, а он горяч как огонь. А теперь смотри внимательно – их союз длится уже около месяца – лимит исчерпан, сегодня или завтра они расстанутся.
Только человек в плаще закончил, как вдруг девушка из рассматриваемой пары что-то сказала своему парню, и ответом ей был яростный возглас, а спустя миг разгорелась ссора, и уже после пары минут прозвучали конечные слова о расставании. Они разошлись в разные стороны, яростно сверкая глазами.
- Не волнуйся – абсолютно спокойно сказал человек в плаще и снова закурил – она позвонит ему вечером. Но их отношения не продляться долго.

Они сидели в кафе и грелись. Точнее грелся замёрзший человек с моста, а юноша старательно разглядывал его, при этом, стараясь скрыть свой интерес.
- Ну и когда я услышу причину того, что вы меня искали? – заговорил мужчина, грея руки о чашку, с чаем и подумывая закурить.
- А…ну…видите ли…э…
- Чтец. Зови меня Чтец. Так зачем я тебе понадобился? Меня нельзя найти через городскую справочную…
- А, да, верно, вы правы, но, видите ли…э…Чтец, я искал вас два месяца, мне пришлось заручиться поддержкой очень серьёзных людей прежде чем мне удалось узнать ваш телефон…
- Постой, постой, - прервал его Чтец, - меня не слишком интересует то, как ты на меня вышел, мне интересно, зачем ты меня искал? Что тебе понадобилось от меня? И кто ты?
- Простите, я Сергей, Сергей Аиров, мне поручили одно очень щекотливое дело и чтобы его разрешить мне понадобится ваша помощь. Ваша особая помощь.
- Хм. И что же это за дело?
- Я не могу рассказать вам детали, но…
- Постой-ка. Ты говоришь, что тебе нужна моя помощь, но отказываешься посветить меня в суть дела?
Повисла не уютная тишина, но её вновь прервал Чтец.
- Хорошо, я вижу, что ты не хочешь ничего дурного, и потому помогу тебе. Но только после того, как ты оплатишь мой чай.
Чтец обезоруживающе улыбнулся и парнишка растеряно кивнул.

Они приехали в гостиницу Меридиан. Небольшое здание в центре города, но при этом укрытое огромным бизнес-центром, скрывало в недрах своего цокольного этажа небольшой ресторанчик в итальянском стиле. Именно там и расположились Чтец и Сергей. Официант предложил меню, но Чтец отмахнулся и заказал лазанью и красного вина. Сергей лишь растерянно заказал кофе – ему никогда раньше не приходилось бывать в ресторанах.
- Итак, - обратился Чтец к юноше, смакуя аперитив, - что именно тебе поручили и чем я могу помочь?
- Вы слушаете радио, телевизор или читаете газеты? – нетерпеливо поинтересовался Сергей, старательно размешивая сахар в кофе.
- Да, разумеется, я не в пещере живу. А какие именно новости я должен помнить?
- Серию убийств гадалок, - каким-то трагическим шёпотом произнёс Сергей, и Чтец невольно поморщился – он не выносил такой мелодраматичности в людях.
- Да, я припоминаю что-то такое. И что дальше?
- Мне поручили расследовать это дело. Я новичок в милиции, и мне никогда не поручали подобные дела, но когда произошли эти убийства, меня отчего-то тут же направили на это дело и… - юноша растерянно вертел кружку в руках, пытаясь высказать свои эмоции и мысли.
- Но на самом деле ты попал в органы по воле власть имущих родных и, в сущности, мало, что в этом понимаешь и к тому же совершенно не понимаешь ничего за гранью обыденности, в том числе и специфику работы гадалок, а именно с ними тебе и придётся работать. Я прав?
Чтец спросил скорее из вежливости – конечно, он был прав, иначе он не был бы Чтецом. Сергей залился краской до ушей, но с надеждой посмотрел на собеседника.
- Я прошу вас – помогите мне – я многого не прошу, сходите со мной к паре гадалок и выскажите своё мнение – может, они что-то скрывают – вам ведь не составит труда узнать что именно! Умоляю вас, мне нужна ваша помощь!
Аиров с такой надеждой смотрел на Чтеца, что растаял бы и камень. Чтец скептически посмотрел на юношу, не столько глядя в его светящиеся надеждой и мольбой глаза, сколько глядя в переливающуюся и метущуюся в страхе и нерешительности душу, и обречённо выдохнул.
- Хорошо, поехали, - и прежде чем юноша сорвался с места, спокойно добавил – но не раньше, чем я поем и ты заплатишь за мой обед.

Адреса гадалок Сергею дал его шеф. Собственно этих женщин посетило уже пол управления и представители всех ближайших и не очень силовых структур. Но выбора не было. Первой была целительница Морфея. Она открыла дверь, с сомнением посмотрела на лучащегося улыбкой Чтеца и топчущегося у того за спиной Сергея, и впустила их в дом.
Квартира была не большая, уютная, практически вся завешанная тёмно-малиновыми драпировками. По всюду горели свечи, кое-где лежал инвентарь для ритуалов. Чтец ухмыльнулся, но только про себя – он то прекрасно знал, что все эти безделушки служили лишь одной цели – создать нужное настроение у клиентов. Все, что было нужно целительнице на самом деле, было в ней самой.
- Я уже рассказывала приходившим до вас, - не спрашивая имён и не интересуясь целью визита, сказала Морфея, проходя в гостиную и жестом приглашая гостей следовать за ней.
Чтец сел на диван напротив кресла, в которое опустилась хозяйка, и радушно ей улыбнулся. Сергей сел рядом и затих.
- Госпожа Морфея, для начала позвольте представиться – лицо Чтеца озарила уже знакомая Сергею открытая улыбка – меня зовут Александр, а моего спутника Сергей. Мы, конечно, понимаем, что до нас, вас посетило не мало должностных лиц, и всё же смеем надеяться, что вы уделите нам время и расскажите то, что вам известно.
Морфея от чего-то смутилась, на щеках пожилой женщины выступил румянец, она поправила складки платья и улыбнулась.
- Я понимаю. И вот что я знаю – убийца, скорее всего, знаком был с жертвами – возможно, был их недавним клиентом или знакомым. Я делаю этот вывод не случайно – я хорошо знала убитый – они не стали бы открывать простому человеку, даже если бы тот был при исполнении каких-либо служебных обязанностей – они должны были знать его лично, раз впустили в квартиру в не приёмные часы.
- Значит, мы ищем их общего знакомого, - подвёл небольшой итог Чтец, ненавязчиво вглядываясь в целительницу, - но ведь вряд ли они записывали своих друзей в отдельный список или вводили на «вконтакте». Подумайте, что вы ещё можете сказать – может, кто-то из них упоминал о ком-то особо или им угрожали?
- М…нет. Я не припоминаю ни угроз, ни каких-то разговоров. Мне очень жаль. Боюсь, что я ничем не помогу вам.
- Что ж, благодарю вас за откровенность, - Чтец поднялся с дивана, подошёл к целительнице и поцеловал её руку, - всего доброго.
Сергей вскочил следом, вежливо кивнул и поспешил за Чтецом.
Когда дверь за ними закрылась, и они подошли к лифту, Чтец вдруг сурово уставился на Сергея, так что тот съёжился от внезапного страха, и глухо произнёс.
- Она врёт. Боится и врёт.
- Что? Что именно она сказала не так?
- Оооо…проще сказать, что она сказала «так». Видишь ли, Сергей, она прекрасно знает, кто это может быть. Она явно кого-то подозревает, но боится признаться. Хотя при этом она подозревает, что может оказаться следующей жертвой, но всё равно её страх выдать себя сильнее. Какая она глупая. Не понимает, что если убийца решит прийти за ней, то ему будет безразлично – сберегла ли она его тайну.
Они вышли из подъезда, и Чтец попросил поехать к следующей сейчас же.
- Я не смог различить личность подозреваемого, нужно «прочесть» ещё кого-то.

Соломея жила в соседнем районе. Её квартира была на первом этаже, и объявление на двери гласило, что прежде следует постучать в окно. Чтец ухмыльнулся, но послушно прошествовал к окну. Сергею оставалось только следовать за ним.  Чтец тихонько постучал в стекло и спустя минуту, в нём появилась молодая женщина со светлыми кудрявыми распущенными волосами.
- Да? – спросила она, слегка свешиваясь к гостям.
- Здравствуйте, меня зовут Валерий, а моего друга Сергей. Мы бы хотели поговорить с вами на счёт убийств.
Гадалка на миг задумалась, потом махнула рукой и исчезла в недрах квартиры.
Пока Чтец и Аиров шли к подъезду, юный работник правоохранительных органов пытался понять, почему Чтец не назвал ему своего имени, а гадалкам и вовсе представляется разными именами? Впрочем, ответа на свой вопрос Сергей найти не смог и решил с этим просто смириться. По крайней мере, пока.

- Так чем я могу вам помочь? – почти весело поинтересовалась Соломея, несомненно, обладая даром дарить хорошее настроение.
- Нам хотелось бы знать, что вам известно об этих убийствах? Может быть, у вас есть подозреваемый?
- О! Ну конечно он у меня есть! Это наверняка Игорь! Знаете, я уже говорила милиции, этот человек ходил ко многим гадалкам, и все ему говорили одно и то же – не повезло ему с девушкой – она его не любит, изменяет ему, и им не светит быть вместе. Но он всегда упорствовал, не верил, приходил снова и снова – ко всем кого мог найти в городе. А потом она его, наконец, бросила и вышла замуж за иностранца. Она сейчас уехала заграницу. Поэтому я уверена – это Игорь. Игорь Пехомов кажется. Или как-то так. Думаю это он. Но, насколько я знаю, милиция его уже расспрашивала и считает что это не он. Но я думаю, они ошибаются.

Когда они ушли от Соломеи, Чтец долгое время молчал, задумчиво глядя перед собой. Сергей вёл машину и не решался задавать вопросы. Наконец Чтец как будто очнулся, встрепенулся и медленно произнёс.
- Она не врёт. Но и не говорит всей правды. По крайней мере, для нас. Хм…она вполне искренне верит в виновность этого Игоря. Но вот не задача – образ убийцы в её голове и образ Игоря слишком разные. Это не может быть один и тот же человек. Значит, этот Игорь нам не нужен.
Чтец снова погрузился в размышления, но Сергей не удержался от вопроса.
- А не может она ошибаться?
- В чём? – в полном недоумении спросил Чтец, глядя на юношу с видом только что проснувшегося человека.
- Ну, в этих своих образах? Может этот Игорь и есть убийца, просто она их почему-то как-то по-разному себе представляет.
- Она, - Чтец наставительно поднял палец, - может ошибаться, но душа – никогда.
После этой короткой, но от чего-то очень убедительной речи, он вновь погрузился в свои размышления, а Сергею пришлось смириться и молча вести машину.

Следующим женщинам Чтец так же представлялся по-разному – Андреем, Григорием, Сергеем (от чего вышло довольно забавно), Дмитрием и даже Асмоэлем (от чего Аиров чуть было не схватился за голову). И каждый раз, неизменно учтивый и внимательный с целительницами и гадалками, он разительно менялся, как только за ними закрывалась дверь. Казалось, он абсолютно забывал о них и начинал говорить так, словно получил новые данные по эксперименту, и их следовало обработать в лаборатории.

В конце дня, когда они уже умудрились обежать всех указанных в списке женщин, они вернулись в Эль Густо, итальянский ресторанчик в Меридиане, и сели за уже знакомый Сергею столик.
- Итак, что мы имеем – начал Чтец, раскладывая заказанные овощи в каком-то одному ему известном порядке, - практически все они врали. Так или иначе, по той или иной причине. Почти все они боятся стать следующими и боятся выдать свой страх. Как впрочем, и свои подозрения. Мы так и не услышали сегодня ничего приличного. Имя того парня не считается – он нам без надобности. И что в итоге? В итоге мы вернулись туда, откуда пришли – всем знаком, но никому не известен, вызывающий доверие даже у самой недоверчивой категории, убивающий самым банальным образом – ножом – и не оставляющий улик. Ну и его мотив нам не слишком ясен. Хотя… - Чтец на минуту задумался, сооружая пирамидку из долек болгарского перца, и медленно продолжил – я думаю, что цель этого человека сродни цели инквизиторов в средние века. Фанатик.
- То есть он их воспринимает как ведьм, приспешниц Дьявола, и потому уничтожает? – подался вперёд Сергей, едва не разливая суп.
- Угу – едва заметно кивнул Чтец, погружённый в размышления о том, что же ещё можно сделать с несчастными овощами. Наконец он пришёл к какому-то выводу и отправил кусочек перца в рот, довольно захрустев, - ладно, давай вот что сделаем – сходим тут в одно место. Скоро вечер, там как раз сейчас начнут собираться нужные люди. Но сначала поедим, - закончил он, поглядев, как Сергей поднимается со своего места.

Большое заброшенное здание на окраине было скудно освещено несколькими фонарями. Вокруг был пустырь, и дороги до сюда не доходили. Была только старая грунтовка, по которой они и приехали. Чтец вышел из машины, постоял у дверцы, вдыхая запах начавшейся ночи, и направился к дому. Сергей выбрался следом, захлопнул дверцу и огляделся. Вокруг были спокойствие и тишина, солнце уже село, а так как фонарей здесь почти не было, было совсем темно. Лишь тонкая полоска света пробивалась из-под двери. На удивление крепкая глухая дверь закрывала вход в один из неприглядных слепых подъездов. Именно туда и направился Чтец. Он постучал условным стуком и принялся ждать. Дверь открыли через минуту. На пороге стоял амбал со шрамом через всё лицо. Он злобно осмотрел гостя.
- Чего надо, умалишенный?
- Да вот пришёл к своему лечащему врачу наведаться, - удивительно открыто улыбнулся Чтец.
- А этот кто? – кивнул амбал на топтавшегося у машины Сергея.
- А это мой домашний зверёк. Не волнуйся, он привитый, – всё так же радушно ответил Чтец, и Сергей ошалело заморгал, пытаясь понять, чем заслужил такое обращение. Наконец амбал фыркнул, оценив шутку, и посторонился.
Когда чтец уже был в дверях, амбал протянул ему руку.
- Рад видеть, Чтец. Будь осторожнее. Сегодня с нами Хотинг.
Чтец благодарно кивнул и поспешил вниз по лестнице, Сергей старался не отставать.

Зал был очень большим, но с низким потолком. Это было прежде подвальное помещение, переделанное под клуб. Судя по мебели, она была набрана с ближайшей свалки и приведена в некое подобие приличного вида своими силами. Как и большая часть остальной обстановки. В воздухе витал подозрительный сладковатый запах. Аиров старался не отставать от Чтеца, но всё же его остановила какая-то потрёпанная девица с белыми волосами. Она схватила его за руку и стала пристально смотреть в глаза. После чего оскалилась и в этот миг Сергея кто-то схватил за плечё и буквально вырвал из рук девушки.
- Не шали, Гвинен. – Услышал юноша строгий голос, обернулся и увидел Чтеца. Тот развернул к себе Сергея и строго сказал – постарайся не отставать, ни с кем не заговаривай, ни на кого не смотри. Идём.
Смотреть по сторонам резко расхотелось, и Сергей уставился на спину Чтеца, стараясь не отставать. Он так сосредоточенно шёл, что едва не врезался в резко остановившегося Чтеца.
- О! Какие люди у нас тут сегодня! Просто удивительно!
- Здравствуй Хотинг, - без особого энтузиазма ответил Чтец, ненавязчиво прикрывая спиной Сергея.
- Я вижу ты не один. Кто это? – поинтересовался невидимый Сергею Хотинг.
- Никто. Просто провожаю человека в туалет – самым легкомысленным образом заявил Чтец и решительно затолкал юношу в ближайшую дверь. За дверью оказалась комната без потолка и одной стены, похоже, это и был здешний туалет. Чтец облокотился на стену и закурил.
- Придётся тут поторчать. Не за чем нам беседовать с ним.

Спустя две сигареты Чтец, наконец, решил, что они достаточно подождали, совершенно по мальчишески выглянул за дверь, осмотрелся, затем кивнул Сергею и вышел.
Через несколько секунд они уже пробирались по узкому коридору в конце которого виднелась дверь. Чтец вежливо постучал. Из-за двери послышалось ворчание, затем позволение войти и Чтец нажал на ручку.

Внутри было очень уютно. Судя по всему это, был чей-то кабинет, чей-то весьма богато обставленный кабинет. За массивным дубовым столом сидел человек в строгом костюме и с длинными чёрными волосами. Он пристально посмотрел на Чтеца, в ответ тот поклонился и остался стоять.
- Что привело тебя сюда, гость?
- Я пришёл обратиться к твоему шару, Глашатай.
- Хм. К моему шару? Зачем тебе это?
- Хочу узнать то, что мне не могут сказать люди.
Человек за столом ещё какое-то время пристально смотрел на Чтеца, затем кивнул и поднялся.
- Идём со мной.
Чтец и Глашатай скрылись за незаметной за ковром дверью, оставив Сергея одного. Казалось, Глашатай вовсе не заметил, что Чтец пришёл не один.
Спустя около получаса, когда Сергей уже измаялся от безделья, Глашатай вышел из потайной комнаты. Следом за ним вышел крайне довольный Чтец.
- Идём, Аиров, пора отдохнуть.
Чтец, не прощаясь, вышел, увлекая за собой юношу, и они покинули здание через другой вход, выводящий через три подъезда от того в который они вошли. Скорее всего, Чтеца просто не прельщала перспектива возможного столкновения с Хотингом.

Капля. Тёмная, тяжёлая капля падает на гладь астрального озера и порождает на нём расходящиеся круги. Где-то разбивает чашку целительница, словно пронзённая дурным предчувствием. Но всё. Всё стихло и воды вновь спокойны.

На следующий день Сергей целый день проторчал у шефа – его расспрашивали, отчитывали и нагружали указаниями. Наконец он вышел, едва удержался от вздоха и отправился на место встречи с Чтецом.

На этот раз место встречи назначил Чтец, и в итоге мёрзнуть никому не пришлось – они встретились в Эль Густо.
- Ну что сказал ваш шеф, - изъявил намёк на интерес Чтец, вглядываясь в глубину огромной кружки, с чёрным чаем.
- Если опустить нравоучения, то посоветовал не слишком много вам рассказывать – не удержался от ухмылки Сергей. Только ухмылка вышла какая-то больная – будто у него ломило зубы.
- Ну что ж – улыбнулся собеседник – давайте и впредь не будем его разочаровывать.
Чтец замолчал, словно зачарованный глубиной чая. Молчание затягивалось и, наконец, Сергей решился.
- А что вы увидели в том шаре?
- В каком шаре? - На миг растерялся Чтец, но тут же взял себя в руки, - ах вы о том шаре…знаете ли, я бы не сказал что увидел что-то экстра важное, хотя…если я теперь увижу этого убийцу, то я его узнаю.
Сергей опешил, но заставил себя спросить как можно спокойнее.
- То есть вы теперь знаете, как он выглядит?
- Знаю, - утвердительно кивнул Чтец, не отрываясь, от чашки с чаем.
- Тогда мы можем нарисовать его фоторобот?- воодушевлённо подался вперёд юноша.
- Нет, не можем. – Спокойно осадил его Чтец, всё так же, не глядя на молодого сотрудника милиции.
- Как это? – опешил тот, едва не проливая на себя кофе, - разве вы не видели его?
- Видел.
- Тогда в чём проблема?
- Этот фоторобот вам ничем не поможет. Я видел его душу. Но я не представляю, в каком теле она заточена.
Юноша сперва опешил от такого заявления, а потом вдруг вспомнил, с кем именно говорит и какова его специфика.
Чтец продолжал задумчиво пить свой чай, а Сергей искал выход из сложившейся ситуации. Выходило так, что теперь им нужно круглыми сутками ходить по городу и ждать пока Чтец узнает в одном из прохожих убийцу. Но на это могли уйти месяцы, если не годы. И вообще, никто не гарантировал, что тот не уехал в другой город или даже в другую страну. К тому же в глубине души Сергея сильно волновало то, что Чтец не выказывал ни малейшего рвения – казалось тому совершенно безразлично, что умирают люди, и что они ничего не могут сделать.
- Люди умирают всегда, – отвечая на мысли юноши, сказал Чтец, не отрываясь от чая. Сергей хотел, было возразить, но тут зазвонил телефон. Звонил шеф. Сергей молча выслушал, затем так же молча положил трубку и, убрав телефон в карман, посмотрел на Чтеца. Тот вскинул голову и схватил плащ со стула.
- Идём.

Чтецу не нужно было рассказывать. Он знал всё и так. Прямо сейчас группа следователь была на месте очередного убийства.
В этот раз в квартире убитой собралась целая делегация – родные и друзья, милиция и даже представители ФСБ, старательно делающие вид, что их тут нет. Среди любопытствующих было и несколько гадалок и целительниц – знакомые погибшей. Чтеца и Сергея впустили по пропуску Аирова. Они прошли к телу, накрытому простынёй. Ткань пропиталась кровью. Чтецу не нужно было никого ни о чём спрашивать – воздух был напоён информацией для него – хоть ложкой черпай. Для него всё было шито белыми нитками – убитую звали Марфа, она работала целительницей и предсказательницей, убили её просто – ударом ножа в грудь ближе к левой ключице. Сам удар не был смертельным, но помочь было некому, и она просто истекла кровью. Перед смертью она успела вцепиться в нападающего, и следователи наверняка найдут частицы его кожи у неё под ногтями. Если конечно он не догадался очистить ей ногти перед уходом, что вряд ли. Но самое интересное таилось в остатках её ауры, хранящей последние воспоминания. Чтец немного подался вперёд, словно разглядывая на белом полотне что-то видимое ему одному. В сущности, так оно и было.
Сергей, заметив выражение лица Чтеца, попросил всех любопытствующих разойтись по другим комнатам и не мешать следователям. Сам же он тихонько приблизился к Чтецу и стал смотреть то на тело под полотном, то на Чтеца. Прошло примерно около 10 минут, прежде чем Чтец выпрямился, невольно прижав руку к затёкшей пояснице.
- Идём, поговорим с гостями, – произнёс он, направляясь в соседнюю комнату. На тело он больше не смотрел.

В соседней комнате творилось чёрт, знает что – следователи пытались успокоить гадалок, отчаянно что-то кричавших и активно чем-то возмущавшихся. Оттеснив людей в форме, Чтец тенью скользнул к гадалкам, и что-то шепнул одной из них. Присмотревшись, Сергей узнал в ней Соломею, а затем увидел среди собравшихся Морфею и ещё пару их прежних знакомых. Постепенно сказанное Чтецом разнеслось полушёпотом по всем целительницам, и они замолчали. Сергей же довольно решительно выпроводил следователей в комнату к трупу – искать улики дальше. Вернувшись, он направился к группе женщин окружающих Чтеца плотным кольцом.
- Так вы говорите, что мы все должны знать его? Абсолютно все? – наступала на Чтеца рыжеволосая гадалка.
- Да, дамы, вы все его обязаны знать. Причём достаточно хорошо.
- Но как же он мог скрыться среди наших близких знакомых, так что никто его не заподозрил? – возмутилась другая – русоволосая.
- Значит, вы его не там искали, - всё так же спокойно и даже чуть улыбаясь, отвечал Чтец.
- И где же нам следовало искать? – всё так же возмущённо наступала на него рыжая.
- Здесь – ответил Чтец и помахал перед гадалками пачкой писем, взятой с серванта за его спиной. Женщины в миг растерялись и уставились на конверты с марками.
- Что вы хотите этим сказать? – скромно подала голос Соломея.
- Вы знаете вашего почтальона? – вместо ответа спросил Чтец, с трудом сдерживая улыбку. Повисла тишина. Женщины переглядывались, кто-то что-то шептал, и вдруг Морфея вскрикнула
- Константин!
Все присутствующие целительницы синхронно ахнули и согласно затараторили. Все они помнили милого молодого человека, вежливого и отзывчивого, которого конечно знали они все – он разносил им почту. Но им не приходило в голову, что этот милый молодой человек может разносить почту в разные концы города, именно гадалкам, а потом убивать их.
Когда женщины, частично переместившиеся к следователям, и что-то им доказывающие оставили Чтеца одного, Сергей, мельком взглянув на него, вдруг подумал, что у того на лице довольно жуткое выражение. Будто Чтец сейчас не улыбается, а довольно скалится, как дикий зверь, почуявший добычу.

Капля. Тёмная, тяжёлая капля падает на гладь астрального озера и порождает на нём расходящиеся круги. Где-то замирает во время ритуала целительница, почуявшая изменение в городском фоне. Но всё. Всё стихло и воды вновь спокойны.

Константина нашли быстро. Собственно он не особо и прятался. Впрочем, никаких иных доказательств, кроме того, что он носил письма исключительно в районы, где жили гадалки, больше и не было. Похоже, он всё-таки вычистил ногти своей последней жертвы. И хоть Чтец и не сомневался что это он – его слова не могли служить доказательством – показания Чтеца не могли засчитать в суде. Держать Константина дольше было невозможно, и его отпустили. Хотя к концу беседы следователя с подозреваемым уже никто не сомневался что это он. Но ни одного доказательства не было.

Гадалки точно знали, кого бояться и убийства, разумеется, прекратились. Сергея наградили за, хоть официально не закрытое, но раскрытое дело. Прокуратура старательно искала все, за что можно было зацепиться, но юный почтальон казался идеальным.

Капля. Тёмная, тяжёлая капля падает на гладь астрального озера и порождает на нём расходящиеся круги. Миг, не успевший никого побеспокоить, и всё стихло - воды вновь спокойны.

В дверь позвонили. Молодой человек подошёл, взглянул в глазок, спросил кто там. Из-за двери ответили, что пришли проверить проводку и трубы. Юноша задумался на миг и открыл дверь. В коридор вошёл светловолосый человек в простом сером пиджаке на чёрную водолазку и серых брюках. Он улыбнулся, представился Антоном и прошёл на кухню. Хозяин квартиры прошёл следом. Гость вопреки ожиданиям не включил свет и задумчиво смотрел на ночное небо за окном. Юноша хотел, было что-то спросить, но его остановил взгляд повернувшегося гостя. Глаза светловолосого человека отсвечивали жёлтым. Гость что-то сказал, юноша вздрогнул и попятился. Гость наступал. Наконец хозяин квартиры упёрся спиной в стену, не в силах ни бежать, ни сопротивляться. Желтоглазый сказал что-то ещё и медленно протянул руку. Он не коснулся юноши, но тот почувствовал, будто из него вытягивают силы, а затем и душу. Он хотел, было вскрикнуть, но не мог. Он уже не владел собой, и казалось, разделился – одна часть его ещё ощущала стену за своей спиной, а другая видела вязкую тьму в зрачках желтоглазого и эта тьма тянулась к юноше, затягивая его внутрь себя, растворяя в себе.
Безвольное тело опустилось вдоль стены и неловко распласталось на полу. Желтоватые огоньки погасли, гость включил воду и с сытым спокойствием покинул квартиру.

Сергей вскочил в постели – ему приснился кошмар. В углу включился запрограммированный телевизор. Начинались новости. Аиров встряхнул головой, прогоняя сон, собрался, было пойти в ванную, но тут его остановили слова диктора с экрана.
- Сегодня ночью в своей квартире был обнаружен мёртвым Константин Нересов. Его обнаружили соседи, когда пришли жаловаться на то, что Нересов заливает их. Дверь была не заперта, и они обнаружили тело на кухне возле раковины. Тело отправлено на экспертизу. Предварительная причина смерти – остановка сердца. Напомню, что это тот самый человек, которого подозревали в серийном убийстве целительниц города, но который за недостатком доказательств был отпущен…
Сергей подскочил к телефону и набрал уже знакомый номер.
- Алло, Чтец? Это я, Аиров. Вы слушали новости?...Что значит, что там интересного?! Нересов мёртв!... Как кто? Нересов Константин, тот, что убивал гадалок!... Аа, так вы уже знаете? Откуда?
Сергей положил трубку, сел на стул и уставился в стену. Он не понял, что ему ответил Чтец. Но ему показалось, что эти слова он запомнит на всю жизнь: «Что ж, значит, сбылась чья-то воля».

Эпилог

Артём поднялся на крышу высотного здания в центре города и включил свой ноутбук. На экране замелькали цифры, складывающиеся в картинку. В начале мутную, затем всё чётче. Сзади к нему подошла девушка и наклонилась над экраном.
- Видишь это место – Артём указал на часть экрана, девушка кивнула, - вот об этом я говорил – такого я ещё не видел.
Девушка вглядывалась какое-то время в экран и, наконец, разогнулась, задумчиво взглянув на город внизу.
- Никогда не видела ничего подобного. Словно город накрыли нефтяной плёнкой.
- Вот именно – оно даже ощущается как что-то вязкое и чёрное. И впрямь как нефть.
- Но что это может быть?
- Не знаю. Но мне кажется это творение чьего-то разума. И знаешь – я думаю, именно это убило того парня – почтальона-убийцу.

Светловолосый человек, кутаясь в плащ и пряча руки в карманы, шёл по вечернему городу и думал где бы согреться. Любимый ресторанчик был далековато, ловить машину не хотелось. Хотя… Мужчина встал у дороги и выставил руку. Возле него вскоре остановилась тёмно-синяя машина.
- До центра подбросишь? – улыбнулся он водителю. Тот угрюмо кивнул, и светловолосый сел в машину. До центра доехали минут за семь, выходя, мужчина бросил на сиденье пару бумажек, водитель так же угрюмо кивнул и поехал дальше.
Стоило мужчине в плаще отойти от дороги, как мимо него пронёсся человек в кожаной куртке, едва не сбив светловолосого с ног. Но тот в ответ не разразился гневной тирадой и даже чуточку не разозлился, но повернул голову в сторону бегуна и мощно втянул в себя воздух, прикрыв глаза. Спустя миг, он довольно ухмыльнулся, в его глазах зажглись огоньки азарта охоты и он стремительно, но, вместе с тем, не особо спеша, направился в ту сторону, куда и бегун.

/у этого есть ещё более масштабное продолжение ("Чтецы"), которое в процессе написания находится/

Подпись автора

"Я встречал добрых людей, творящих зло, и злодеев, творящих добро. Сам я как раз из последних"(с)
Когда они думали, что падать уже некуда, снизу постучали. Это был я.

0

9

мне нравится))) Я, к своему большому огорчению, пишу всякие глупости и выкладывать куда-либо боюсь до ужасти))) ой, рифма... http://www.kolobok.us/smiles/standart/blush.gif
Чтец душ - на мой взгляд самое удачное.))

Подпись автора

В наше время люди всему знают цену, но понятия не имеют о подлинной ценности...

0

10

EmmaChristens написал(а):

Чтец душ - на мой взгляд самое удачное.))

Хм...что ж...в таком случае, специально для вас, выложу начало "Чтецов".)

/предупреждаю - почти черновик.)/

Чтецы.


Артём (Наблюдатель)
Марина (Наблюдатель)
Конклав Наблюдателей
Ассамблея Чтецов
Клан Читающих
Клан Указующих

- Сегодня мы собрались здесь, чтобы поставить вопрос об исключении Александра Сальгадо из клана Читающих.
Высокий полный мужчина в тёмно-сиреневом одеянии возвышался над высоким столом, стоящим в свою очередь на высоком подиуме в огромном зале напротив центрального входа. Ассамблея Чтецов созывалась не так уж часто, и потому каждое её заседание считалось событием районного значения. Присутствовать на заседании могли все Чтецы, оказавшиеся поблизости – от Неофитов до Мастеров. При входе лишь следовало предъявить специальный документ, в котором была указана ваша принадлежность к одному из двух кланов – клану Читающих или клану Указующих.
Места на Ассамблее делились поровну между кланами, а Председателями были трое Мастеров, не принадлежащих к какому-либо клану. Безклановость, была главным условием становления Мастера председателем Ассамблеи. Как правило, Ассамблея собиралась для решения вопросов связанных с политикой кланов и их связей с официальным миром, миром, где никто и не подозревал о существовании Чтецов, кроме редких исключений. Что же касается собрания, происходившего сейчас, то оно было удивительно не только тем, что обсуждалось изгнание Чтеца из клана, чего прежде никогда не случалось, но и тем, что все прекрасно знали, что претендента исключать просто опасно.
Александр Сальгадо был членом клана Читающих уже восемь лет и по праву именовался Магистром – занимая вторую по силе ступень после Мастера. Единственное что бросало на него тень, это то, что он имел склонность к излишней картинности и не всегда тщательно заметал следы своей деятельности. Или точнее никогда не заметал. Впрочем, этим грешило 90 процентов Читающих и в этом отчасти, и заключалась специфика клана. Тем не менее, сегодня Ассамблея собралась, для того чтобы изгнать Александра из клана Читающих. Что интересно – самого Сальгадо в зале не было и о своём изгнании он, скорее всего, узнает по почте. Подобное не было чем-то новым для Чтецов – заочные заседания проходили не раз. Но сейчас, когда решался вопрос прежде никогда не выносившийся и, как считали многие, ущемляющий права клана Читающих, эта незначительная деталь обрела неожиданную весомость.
- Господа, но позвольте узнать, - со своего места поднялся грузный немолодой мужчина в тёмно-синем, - на каком основании Сальгадо должен быть изгнан? И позвольте узнать – куда он должен быть изгнан?
По залу прошелестел ропот, который был остановлен звоном колокольчика в руках Главного Председателя.
- Господин Илио Марьяк высказал мнение всего клана Читающих? – поинтересовался председатель, многозначительно обводя зал взглядом. Ответа он не ждал - он был Мастером Чтецом, а потому улавливал малейшие отзвуки в душах людей и сейчас он ясно видел, что почти весь зал был согласен с Марьяком. То есть не только клан Читающих, но и некоторые представители клана Указующих.
- Что ж. Я понял вас господа. А теперь позвольте вам сообщить, что Сальгадо переступил черту – он убил человека.
В зале воцарилась звенящая тишина, и когда уровень напряжения уже стал опасным, Председатель закончил:
- И он начал Охоту.
Зал просто взорвался восклицаниями и криками возмущения. Каждый хотел высказаться, но слова никому не давали. Выждав несколько минут, и дождавшись, когда Чтецы успокоятся, председатель Зеленов привлёк внимание звоном колокольчика.
- Я надеюсь, все здесь присутствующие помнят о том, что Чтецам запрещено причинять физический и ментальный вред людям.
- Так же, как все помнят, кем является Александр Сальгадо.
Последняя фраза, хоть и была произнесена очень тихо, заставила всех замолчать и повернуть головы назад. На самом последнем ряду все увидели седого старца, облачённого в серо-сиреневый хитон и плащ того же цвета. Семион Ярославский, прежде монах, а ныне старейший из живущих Чтецов, был всем известен и всеми глубоко почитался. Его способности превышали даже способности Мастеров, председательствующих на Ассамблее.
Зеленов, помялся немного, но всё же вспомнил о своих полномочиях и кинулся в неравный бой с Маэстро.
- Все мы знаем историю о потерянной силе и о том, что она воплощается в каждом поколении Чтецов. Но так же мы знаем, что это всего лишь старая сказка, призванная оградить молодых неофитов от опрометчивых поступков. Более того, - это известно и самим неофитам.
- Вам не хватает доказательств? – голос Маэстро в отличие от Мастера, остался спокоен и тих, - что ж, - отправьте запрос в Конклав Наблюдателей, и они с готовностью предоставят вам сводку об изменении астрального полотна города за последнее время, и вы увидите, какие именно в нём произошли изменения. И что даты этих изменений совпадают со вспышками деятельности Сальгадо. Ну а если вам и этого будет мало, то спросите Глашатая – думаю, если вы его очень сильно попросите, он расскажет вам, что у него делал Александр.
- Глашатай?! – выдержка окончательно изменила председателю, и он яростно облокотился на застонавший под его весом стол, словно пытаясь испепелить взглядом Семиона. Впрочем, это у него не получилось – Маэстро по-прежнему был спокоен как изваяние, и на его сухих губах даже появилась едва заметная ядовитая улыбка.
- Он был у Глашатая?! – не верил своим ушам Мастер.
- Да, был, - спокойно кивнул Маэстро, а весь зал тем временем замер и телом и душой, боясь даже глубоко вздохнуть, лишь бы не привлекать внимание Мастера Зеленова.
- И откуда же вам всё это известно, Маэстро?
- Мне звонил Артём, - вы его знаете – тот юный Наблюдатель, - весьма одарённый юноша. А перед ним звонил Глашатай, - он, знаете ли, иногда любит поделиться со стариком последними новостями.
Маэстро как-то не очень натурально закряхтел, поднимаясь и, при полном молчании удалился, опираясь на свой старый, вытесанный им самим посох.

Капля. Тёмная, тяжёлая капля падает на гладь астрального озера и порождает на нём расходящиеся круги. Миг, - и всё вновь спокойно.

Зима выдалась тёплая, и зимнее пальто не понадобилось. Закутавшись в осенний плащ, молодой мужчина, ссутулившись, шёл по центральной улице города, стараясь не смотреть по сторонам. Его не интересовали проходящие мимо люди. Сейчас его волновало лишь одно – ему надо было бежать. Причём бежать быстро и далеко. Как можно быстрее и как можно дальше. Но вот в чём была проблема – он никогда в жизни ни от кого не убегал. А теперь вот придётся. И всё из-за чего? Из-за того, что он убил одного человека? Так тот сам был виноват – он был серийным убийцей и ещё неизвестно что бы он ещё натворил, не убей его Александр. В общем, в сущности никто по этому парню тосковать не будет. Впрочем, как и по самому Сальгадо.
Мужчина недовольно повёл плечами и достал из кармана пачку сигарет и спички. Лишь закурив, он почувствовал некоторое удовлетворение и опустился на лавочку. Сидя на лавке и наслаждаясь своей вредной привычкой, Сальгадо планомерно прокручивал в голове события последних двух месяцев. Всё началось с одного холодного осеннего дня, когда его разыскал человек, работающий в милиции. Ещё совсем мальчишка, устроенный по блату и боящийся собственной тени, он едва ли не молился на Чтеца. А тот и рад был стараться. Расследование серийного убийства гадалок принесло Александру огромное удовольствие. Особенно его завершающий эпизод – когда он с чистой совестью поужинал душой преступника, которого не могли посадить за недостатком улик и доказательств. И тут нате вам, пожалуйста – Зеленов воет белугой по поводу того, что людей убивать не хорошо. А гадалок убивать хорошо? Ну конечно – то, что он отомстил за десяток ни в чём не повинных женщин и спас ещё столько же в будущем, никого не волнует – видите ли, он нарушил кодекс Чтецов. Александр едва удержался, чтобы не плюнуть от досады, но тут же вновь задумался – если бы он писал этот кодекс, то он бы прописал механизм смертной казни для отдельных личностей. Но только Чтец об этом подумал, как тут же был вынужден себя же поправить – собственно никто кроме него на такие игры с душами был не способен. Уникум. Сальгадо невольно ухмыльнулся и поднялся со скамейки – сидеть здесь было всё-таки холодно, а в паре кварталов от этой улицы был чудесный ресторанчик в итальянском стиле.

Артём очередной раз внимательно изучал данные, полученные им за последнее время. В отчётах специально созданных им самим программ, ясно говорилось о том, что в городе появился некий фактор, вносящий изменения во всю астральную структуру города. Изменения эти были незначительными, но повсеместными – казалось, кто-то по капле вливает в астральное озеро что-то инородное, захватывающее и перестраивающее структуру полотна под себя. Он как раз совершал очередную попытку найти источник этих «вливаний», когда в дверь тихонько постучали. У двери имелся звонок, но был он довольно высоко, и люди невысокие не рисковали тянуться к нему. Оставив бумаги разложенными на полу, Артём пошёл открывать дверь. Он не боялся, что его исследования будут раскрыты - даже если это кто-то, не посвящённый в специфику его работы. Ничего из его бумаг непосвящённый просто не поймёт – тут и специалист не сразу разберётся.
За дверью оказался седой сухопарый старик с клюкой. Артём мгновенно узнал гостя и очень ему обрадовался.
- Семион! Не ожидал вас увидеть! Прощу вас – проходите!
Артём провёл гостя на кухню и спустя несколько минут они уже пили горячий чёрный чай.
- Знаешь, Артем, а я ведь к тебе с подарком, - лукаво сощурился старец, и показалось, даже подмигнул юноше.
- С подарком? – юный Наблюдатель растерялся и даже забыл про ложку с сахаром, занесённую над кружкой.
- Да, только этот подарок нельзя потрогать руками, но я уверен, ты оценишь его. Мой подарок – это информация, которая тебе необходима.
Старец нагнулся чуть ближе к Артему, и юноша обратился в слух.
- Ты ведь сейчас изучаешь данные с изменением астрального полотна города?
- Да.
- А давай-ка я расскажу тебе сказку?
Растерянному юноше оставалось только кивнуть, и Семион удовлетворённо облокотившись на спинку стула, начал свой рассказ.
- Когда-то давно, когда ещё не было Чтецов и не было людей. Ну и само собой ещё не было и Наблюдателей, сила, что позволяет видеть души, уже существовала. Какие же души она могла видеть, спросишь ты, если не было ещё ни людей, ни Чтецов? И я отвечу – души ангелов, демонов, богов – всех тех, кого люди привыкли называть этими именами. Но тогда это были просто существа, жившие на просторах земли и неба. В то время эта сила была безвольна и никем не управлялась – она просто была и просто видела души всех этих существ. И ещё - сила эта была хищной, и не раз случалось, что неосторожная душа на веке пропадала в ней, не имея более возможности возродиться. И вот настали времена, когда появились люди. И сила нашла себе среди них учеников и дала им власть читать в душах – так появились Чтецы. И появились другие люди – видевшие и знавшие о Чтецах, и сами порой обладавшие их даром, которые стали следить за тем, чтобы Чтецы не захватили власть и не стали слишком сильно влиять на ход истории – так появились Наблюдатели. Но было ещё вот как – сила эта, что даровала власть видеть души Чтецам, когда людей стало очень много, решила что не хочет голодать и перебиваться случайными неосторожными душами, скитающимися по астралу. И тогда произошло то, что можно назвать эволюцией – сила эта стала не просто ждать, пока кто-то коснётся её и будет поглощён, но и стала сама тянуться к будущей жертве – притягивать её, соблазнять, если понадобится и, наконец, в сущности – охотиться.  Это похоже на то, как рыба-удильщик, забрасывает частичку себя как приманку и хватает тех, кто из любопытства или из голода приблизится к ней. Так и сила эта стала как удильщик – выманивая души приманкой сотканной из частички себя, она стала охотиться. А что может быть лучшей приманкой среди людей? Человек – такой же, как все, неприметный, но неуловимо притягательный – человек. И так сила эта стала находить себе человека в каждом поколении и воплощаться в нём, даруя всю полноту власти над душами, но вместе с тем ограничивая его, рождая в нём жажду, тем самым, создавая идеального охотника – совершенного в своём несовершенстве.
Издревле Чтецы искали воплощение силы и, найдя, принимали в клан Читающих, дабы не давать ему волю в клане Указующих. Так было и в этом поколении. Мы нашли последнее воплощение силы. Но в этот раз у нас начались проблемы. Но это уже немного другая история.
Ну, так что – понял ли ты что-то, Артём?

Юный Наблюдатель смотрел на старца едва ли не с религиозным восторгом.
- Семион! Почему вы не рассказывали мне этого раньше?!
- Не было нужды. Да и признаться, я до недавнего времени не был уверен, что ты поймёшь меня.
Артём на миг задумался и уже совсем серьёзно кивнул.
- Но это ведь ещё не всё? У этой истории есть продолжение. Вы нашли последнее воплощение силы и вписали его в клан Читающих, но что-то произошло. Что? И почему вы пришли и рассказали всё это именно мне?
- Позволь ответить тебе в обратном порядке, мой мальчик – видишь ли, именно твои исследования и касаются этой силы и её воплощения напрямую – именно возмущения этой силы и вызывают изменения в астрале города – вспомни – ты мне сам показывал – будто нефтяной плёнкой затягивает город – это и есть зримое воплощение нашего «удильщика».
Артём откинулся на спинку стула и стал отчаянно тереть виски, - от обилия информации и оттого, что тайна, которую он пытался раскрыть уже несколько месяцев, оказалась раскрытой за минуту, голова стала казаться свинцовой. Спустя пару минут Артём взял себя в руки и нашёл  в себе силы спросить.
- Так что же случилось?
- Нынешнее воплощение вышло из-под контроля и начало убивать людей. Сейчас точно известно об одной жертве, вторая под вопросом.
Старец говорил будничным тоном, словно не произошло ничего особенного – сказывался опыт увиденных кошмаров обитавших в чужих душах, по сравнению с которыми простое убийство должно было и впрямь казаться весьма будничным явлением.
- И что же будет?
- Мы найдём его, и будем решать, что с ним делать. Убивать его сейчас нельзя – жаждущая сила тут же найдёт себе новое пристанище и успеет убить немало людей, пока мы будем искать её новое воплощение.
- Семион, вы так и не сказали кто он – её нынешнее воплощение.
- Ах да, совсем забыл – да ты о нём наверняка слышал – Магистр Александр Сальгадо.
- Что?! Магистр Сальгадо?!
Старец просто кивнул, а вот Артёму выдержка изменила. Он много слышал о Магистре Сальгадо и даже однажды видел его мельком на одной из встреч Наблюдающих с Чтецами. Магистр выглядел как молодой аристократ, вышедший на прогулку – всегда внимательный, галантный, - на него молилось всё женское население и Наблюдающих и Чтецов и обычных людей, не знающих о его способностях. А способности у него были весьма незаурядными – он был на редкость талантливым Чтецом и в свои двадцать семь уже успел зарекомендовать себя как помощника всем, кто попросит его о помощи и будущий Мастер или даже Маэстро. Во всяком случае, никому из Наблюдающих не могло прийти в голову, что этот человек воплощение самой неотвратимости смерти для души.

/продолжение следует/

Отредактировано Люциус (04-08-2011 22:03)

Подпись автора

"Я встречал добрых людей, творящих зло, и злодеев, творящих добро. Сам я как раз из последних"(с)
Когда они думали, что падать уже некуда, снизу постучали. Это был я.

0

11

Привет.)
Ммм... очень хорошо пишешь. Мне нравится.)
Продолжай.

Подпись автора

Глядя в ночное небо, я думала, что, наверное, тысячи девушек также сидят в одиночестве и мечтают стать звездами. Но я не собиралась беспокоиться о них. Ведь моя мечта не сравнится ни с чьей другой. (с) Мэрилин Монро

+1


Вы здесь » Форум свободного мнения » Наше творчество » Пишу потихоньку...>>фэнтези, философия, бред.)