Форум свободного мнения

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум свободного мнения » Фантастика » Клуб любителей научной фантастики>>вместе мы - сила


Клуб любителей научной фантастики>>вместе мы - сила

Сообщений 181 страница 194 из 194

1

Несколько лет назад написал научно-фантастический роман "Как я стал Богом". Между прочим, два года работал. О чем он?
Однажды юному программисту-самоучке Алексею Гладышеву удается изобрести виртуальный разум. Вот именно с этой истории все и пошло. Главный герой делает головокружительную карьеру, а виртуальный разум - фантастические открытия. Причем, каждый берет за основу свое: первый - душу бессмертную, данную Богом, второй - разум, сделав его бессмертным. Однако жизнь вносит свои драматические поправки, которые приводят к непредсказуемым результатам развития человеческой цивилизации, полностью переделав ее сущность и предназначение.
Пробовал пристроить его в издательства с гонораром – не взяли.
Пробовал продавать в электронных издательствах-магазинах – никудышный навар.
Но это не упрек качеству материала, а просто имени у автора нет. Так я подумал и решил – а почему бы в поисках известности не обратиться напрямую к читателям, минуя издательства; они и рассудят – стоит моя книга чего-нибудь или нет?
Подумал и сделал – и вот я с вами. Читайте, оценивайте, буду рад знакомству…

Отредактировано santehlit (25-08-2020 09:17)

0

181

- Золушка, - усмехнулась Лидия Петровна и, ещё раз окинув взглядом зал, сказала себе. – Вот так-то будет лучше.
…. Среди ночи редактора местной газеты Адамкина разбудил телефонный звонок. Зловещий голос на том конце провода возвестил:
- Спишь, змеёныш? За сколько грошей продал партбилет, гнида?
- Кто говорит? – предчувствие чего-то нехорошего шевельнулось в душе бывшего второго секретаря райкома партии.
- Редактором заделался – статейки кропаешь. А помнишь: «на лбу светился смертный приговор, как белые кресты на дверях гугенотов»? - продолжил голос в трубке.
- Перестаньте хулиганить, - потребовал перепуганный Адамкин, но трубку не повесил вопреки сильному желанию.
- Забыл, предатель, что партия тебе дала? Как из моих рук ключи от новой квартиры получал, тоже забыл? А кто тебя вторым рекомендовал? Да знал бы я тогда, какого Иуду в аппарат ввожу, собственными руками…
- Владимир Иванович? Вы? – изумлению редактора не было конца. – Этого не может быть!
- Узнал, Адамкин? Узнал, говорю, меня? Ты, перерожденец, забыл наши лозунги? Я напомню. Дело партии живёт и побеждает! Дело Ленина бессмертно! Ты в партию вступал – какую клятву давал? Забыл? Я тебе сейчас напомню. Одевайся и бегом в райком. Даю тебе час. Если не явишься ты, приду за тобой я. А ты пожалеешь.
- Приходите завтра, Владимир Иванович, в редакцию. Или лучше давайте в мэрии встретимся, - осторожно предложил Адамкин.
- В мэрии, хэрии… Слова русские забыли, христопродавцы. Ну, я до вас доберусь. Ты, Адамкин, первой жертвой будешь.
- Почему я? - обиделся редактор.
Но ему ответили короткие гудки в трубке телефона, а на звонок по 02 совсем не ответили. Остаток ночи Адамкин провёл у кухонного окна с двустволкой наперевес.
…. На следующее утро кладбищенский сторож Илья Кузьмич Коротухин был разбужен необычными визитёрами – на двух служебных машинах приехали сотрудники райотдела милиции и на чёрной «Волге» сам районный прокурор. Он и распоряжался.
Коротухина привели на старые могилы со следами вскрытия и строго спросили:
- Что это?
Илья Кузьмич не знал. Ему вручили лопату и приказали:
- Копай!
Коротухин хотел возразить, что он сторож, а совсем даже не могильщик, но не посмел. Кряхтя и постанывая, начал копать. Но нетерпеливые гости скоро отобрали у него лопату, а самого прогнали прочь. Сторож битый час бродил вокруг да около, для виду поправляя венки на могилках, а сам следил, томясь любопытством, чего это стражи порядка удумали.
Когда пять гробов были извлечены на поверхность, его вновь окликнули.
- Почему крышки сорваны?
Коротухин и этого не знал. Он стал опасаться, что гробы пустые, и его привлекут за ротозейство. Но с этим был порядок - все бывшие районные деятели, однажды угоревшие в баньке, были на своих местах. Подпорченные, конечно, временем, но вполне узнаваемые. Потом Коротухин сбегал за гвоздями, крышки прибили, а гробы опустили в могилы. Прокурор уехал, позже – милиционеры, приказав сторожу закопать могилы и держать язык за зубами. Он так и сделал.
…. Я думаю, в тех телах уже не было живых душ. Рамсес исполнил свою миссию -вернулся и забрал их в контактор. С той поры об инопланетянах в наших краях никто ничего не слышал. Да и вся эта история, однажды случившаяся, очень скоро обросла нелепыми домыслами и превратилась в легенду. Многие были в ней участниками, да не все знают подноготную. Я знаю, а от кого – не время говорить.
С этим остаюсь, Ваш Алексей Гладышев.
…. Прочитал последнюю строку, задумался.

0

182

- О чём, Создатель?
- Почему мой двойник и автор рукописи трудится школьным сторожем?
- Умом не вышел.
- Судя по тексту – с этим порядок.
- А представляешь, кто его мама – уж никак не профессор МГУ.
- Ну, почему? Скажем, парень уехал быть самостоятельным. Кстати, где этот южноуральский посёлок?
- На Урале.
- Если в Башкирии, значит, Алексей в творческой командировке -  изучает родословную по отцовской линии.
- Нет, восточнее.
- Могут быть другие причины.
- Какие, не хочешь узнать?
- Как ты это представляешь?
- Контактор. Вселяешься в его оболочку, выводишь парня на светлый путь и со спокойной совестью возвращаешься на исходную позицию.
- То есть, в своё, поношенное?
- Если хочешь.
- А вдруг соблазн возникнет?
- Я бы не увидел в этом криминала или преступления против человечности.
- Ну, ты бы да, а я нет.
- Есть лёгкий способом избежать экспансии – на спиралях тьма-тьмущая твоих двойников, и не все генераловы внуки – помог одному выпутаться из жизненных передряг, поспеши к другому.
- Представляется заманчиво.
- А то. Там наверняка встретишься с кем-то из близких – Анастасией Алексеевной, Любой, Настенькой….
- Почти уговорил. Только не могу себя представить, с контактором в руках бегающим за двойниками в параллельных мирах.
- Этого как раз не будет - практикой перемещений ведают инструкторы. Твоя задача – дать согласие.
- Я подумаю.
- Я бы очень удивился, услышав: «я согласен».
- Ну, хорошо. Ответь только, что будет с душой двойника на время моего временного вселения в его телесную оболочку?
- То же, что с твоей нынешней оболочкой – впадёт в спячку.
- Не лишится рассудка после пробуждения?
- От чего же? Ты пощеголяешь в его теле, частичку памяти мы сохраним, и он будет думать, что всего добился сам.
- Нет, Билли, что-то не по душе мне эта затея.
- Ну, хорошо, пусть школы сторожат, коров пасут, в тюрьмах маются Лёшки Гладышевы – твои двойники в параллельных мирах.
- Что и такое возможно?
- Однажды родившись, как волна от брошенного в воду камня, дальше они живут вполне самостоятельной жизнью. И что встречается на жизненном пути, как преодолеваются преграды и преодолеваются ли – дальше всё зависит от случая и судьбы. Да дело даже не в твоих двойниках – пусть пасут и сторожат – подумай о людях близких и дорогих, каково им с недотёпами.
- Билли, почти убедил, но…. Больно смахивает на сафари. Развлечь хочешь?
- Да Боже упаси! Я всегда за эксперимент и против праздности. Ты знаешь.
- С этим согласен.
- Или вообще согласен?
- Считай, что да.

0

183

- Тогда приготовься – сейчас ты переместишься в одного из своих двойников параллельного мира.
- Это как – на старт, внимание, марш?
- Гораздо проще – разденься и в постель. Явится инструктор и переместит твою душу в контактор.
- Как дьявол из преисподней?
- Мажорнее – усни, царевич, утро вечера мудренее.
И я уснул.

4

Пусто в коридорах. Громкий стук каблуков, отражаясь от потолка, двоился, дробился, рассыпался барабанным боем. Трясись, Чапай – каппелевцы идут!
Что это мне на ум пришло? Школьная директриса конвоирует в одиннадцатый класс, а в голове такие аллегории. Должно быть, от впечатлений первой встречи.
- Практикант? – Римма Васильевна улыбнулась из-под массивных очков, принимая из моих рук университетское направление.
- Аспирант, - улыбку перекосило в ухмылку. – Материал для диссертации. И какова же темочка. Ого! «Школьная нравственность, как она есть».
Ухмылка подкрепилась полупрезрительным хмыком.
- Это рабочее название, - поспешил я.
- Ну, понятно: соберёте гору позитива – одна тема, неготивчик вскроется – другая.
Пожал плечами – рано говорить. Но у Риммы Васильевны душа болела.
- Как вы можете судить о нравственности в школе, не имея достаточного педагогического опыта? Сколько вы работали с детьми?
- На практике два месяца.
- Ну, вот. И такие…. (собеседница проглотила слово, но по глазам читалось  «профаны», а может, «прощелыги») берутся за кандидатские диссертации, рекомендации из которых спускаются в школы, как руководящий материал в воспитательной работе. Сами-то уверены, что тема по зубам?
- Ну, это кому какой лицеприятным будет вывод, а свежий взгляд любому делу подспорье.
- Вот что, давайте условимся – всё, что напишите, мне на стол.
- Не вижу повода для возражений.
- Какой возраст интересует?
- Думаю, начинать надо с выпускников: если обнаружатся изъяны по изучаемому вопросу, можно проследить, на каком этапе воспитательного процесса они возникли.
- Хорошо, идёмте.
И вот мы идём пустыми коридорами – я, неслышно ступая мягкими кроссовками, Римма Васильевна, сверкая крепкими лодыжками, ведёт в атаку белогвардейские цепи.
У двери оглянулась:
- Одиннадцатый «Б», не образцовый, но показательный.
И мы вошли.
Ребята приветствовали нас вставанием, а дама в классе озабоченно поскребла уголок рта:
- Где вам удобнее? Садитесь рядом с Вероникой.
Проследил её взгляд и чуть не обронил ноутбук. Никушка! Господи! Живая, милая, любимая, контрактная моя жёнушка. Пробежался взглядом по рядам – незнакомы все лица. Нет сестрички Доминички. Да и помнится, не в общеобразовательной школе они учились в нашей реальности, а в специализированном лицее. Ну, что ж, нюансы параллельного мира - будем привыкать, будем осваиваться.
Вероника на меня ноль внимания. Не стал предметом любопытства и навороченный  ноутбук. Прикрывшись им от преподавателя, взялся за весьма рискованный для урока эксперимент – совращение Данаи шоколадом.

0

184

Проклятая фольга! Громоподобный треск её плохо гармонировал с привычным гулом учебного процесса. В тот момент, когда лакомство лишилось обёртки, хмурый взгляд преподавателя возвестил, что до поборника школьной нравственности я, пожалуй, ещё не дозрел. К довершению, Вероника отказалась от угощения, слегка качнув головой. Но наградила любопытным взглядом. Потом ещё одним. Потом ещё.
Доминику с Вероникой трудно различить, но можно, присмотревшись. Первая чуть ироничнее, вторая – романтичнее. Первая увлекалась прозой, вторая стихами. Что, солнышко из параллельного мира, влечёт тебя?
Пока размышлял, урок закончился. Можно стало говорить.
- Не любите шоколад?
- Не люблю угощений от незнакомых людей.
- Так в чём дело? Алексей Гладышев собственной персоной. А вы – Вероника?
- А я Вероника.
А где же Доминика, хотел спросить, но не успел. Какой-то нахал вырос перед нами.
- Этой сучке не шоколад, а вафлю надо.
В следующее мгновение возник тот самый момент, когда бытиё, по мнению Билли, опережает сознание. Цапнул парня за волосы, ткнул носом в стол и пихнул прочь. Он протаранил задом стеклянную дверцу шкафа и затих там с окровавленным лицом и бесконечно удивлённым взглядом. Впрочем, до начала урока он успел извлечь свою задницу из пробоины и даже унести её из кабинета. Девчонки, весьма сообразительные в таких делах, убрали осколки стекла и прикрыли искалеченный шкаф планшетами.
Урок прошёл в напряжённом перешёптывании и переглядывании.
На перемене класс перебрался в другой кабинет, ну, а ко мне подошли четверо. Нет, к нам подошли, так как ни на шаг не отходил от Вероники, пытаясь втереться в доверие, хотя она стала ещё более замкнутой после инцидента.
- Слышь, чувак, сам придёшь на толковище, или мы за тобой побегаем?
Видимо, не дотягивал мой внешний вид до преподавательской неприкосновенности.
- Сам приду. А куда?
- К трансформаторной будке за стадионом. Вот она знает.
Парламентёры удалились. Я к Веронике:
- Покажешь?
- Вас изобьют.
- Ну, это вряд ли. Скорее наоборот, но не хотелось бы. Впрочем, зовут на толковище – есть надежда договориться. И надежда решить твои проблемы.
- Мои проблемы оставьте мне.
- На это не надейся. Всевышний создал из ребра не женщину, а проблему для мужчины и обязал её решать.
- Вам для чего?
- У меня нюх на прекрасных девушек.
- И многих вы обнюхали?
Лукавинка заискрилась в печальных глазах.
Что гнетёт тебя, душа моя? Где сестрица единоутробная, Доминика? Неужто…? Не хочется думать о плохом, не время спрашивать – слишком слабенькие искорки в бездонной печали карих глаз.
Женщина – не только украшение любой кампании, но её совесть и порядочность. Увидев за трансформаторной будкой в гурьбе ребят их одноклассниц, успокоился – толковище будет по правилам. Передал ноутбук Веронике и взял инициативу в свои руки.
- Думаю, возникший конфликт исчерпал себя ещё в кабинете: хамство наказано, и у меня даже не возникает желания потребовать от него извинений – пусть останется делом его совести. Если кто-то считает иначе – к вашим услугам. Но прежде позвольте продемонстрировать маленький фокус.
Протиснулся к белокаменной стене  трансформаторной будки.

0

185

- Билли, помогай.
- Ага, вспомнил. А я смотрю, возомнил себя этаким языческим богом параллельного мира – Футы-Нуты.
- Да, брось. У меня ещё масса вопросов к тебе – обстановка не располагает к диалогу. Ну, я бью?
- Бей.
- А руку не сломаю?
- Сломаешь – вылечу.
- А от позора как спасёшь?
- Бей.
И я ударил:
- Ки-Я!
Рассчитывал выбить силикатный кирпич-полуторник из кладки стены, но он сломался – уголок рассыпался в пыль.
Народ притих.
- А если так по голове, что с ней будет? – стращал и упивался своим триумфом.
- Короче, ребята, - подставил Веронике локоть. – Давайте жить дружно.
Наверное, любой школьнице, тем более выпускнице, приятно пройтись под руку с преподавателем. А меня так и представили – мол, из университета, по обмену педагогическим опытом. Спутница моя шла и рдела.
Посетовала у ворот школьного двора:
- Автобус ушёл – придётся пешком.
- Возьмём такси?
- Нет.
И мне не хотелось.
- Шибко далеко идти?
- Да.
- Ты живёшь…?
- В детском доме.
Потребовалась пауза.
- Билли, это что за искажение реальности?
- Знаю не больше твоего.
- Где Доминика?
- Не ведаю, но я предупреждал: всё с чистого листа, никакого сафари-шоу.
- Обо мне-то должен что-то знать?
- Что-то знаю – золотая медаль в школе, красный диплом в универе, аспирантура.
- Но почему педагогика? Уж лучше бы журналистика.
- Об этом двойника надо спросить.
- А где он? Наверное, в пятках прохлаждается?
- Догадлив.
- Где он живёт - то есть, я?
- На съёмной квартире.
- Прилично. Родители?
- Увы, сиротствуешь.
- Печально. Впрочем, заболтались – рядом дама.
Дама делилась планами на перспективу. После окончания школы мечтает поступить в наш университет, на филфак.
- Большой конкурс? – её застенчивый взгляд вопрошал: «А можете, вы кулаком, как кирпичную стену – бац! – и нет преград на пути в студенчество?».
Да, конечно же, милая – я явился в этот мир, чтобы устроить твою жизнь. Ты, наверное, не представляешь, в каком неоплаченном долгу перед тобой и сестрицею твоей. Ах, Никушки, мои Никушки – красивые, гордые, неукротимые. Какая жестокая судьба разлучила нас в реальном мире. Какой счастливый случай свёл в этом? Но почему грустны глаза,  какая печаль грызёт сердце? Открой свою душу, Земляничка.

0

186

Детский дом. Серые стены в три этажа, окна без балконов. Двор, сквер, хоккейная коробка. В углу двора беседка, там мат и ржанье, гитара хнычет в безжалостных руках.
- Это пришлые, - супит губки Вероника. – Заставляют наших малышей красть и попрошайничать.
Звучит как извинение, а слышится поручением - Алекс, надо исправить.
- Мы пришли, - повернулась ко мне на ступеньке крыльца. – Дальше провожать не надо.
Хочется возразить -  могу и дальше: я преподаватель, меня не остановят вахтёры. Но приходит понимание - за порогом иная жизнь, другой быт и отношения. Возможно, комнаты своей Вероника будет стесняться и одежды домашней.
Нет, не приблизить её симпатии теперь настойчивостью. Скорее наоборот, и я ухожу, попрощавшись.
…. Римма Васильевна пригласила в кабинет.
- Взяли шефство над Вероникой Седовой? Надеюсь, в вас говорят профессиональный долг,  человеческое сострадание, и молчат похотливые мыслишки.
- Вы не знаете, что с её сестрой?
- А вам известна их история? Нет? Послушайте, - Римма Васильевна с глухим стуком опустила массивные очки на полированный стол и погрузила пальцы в глазные впадины. Может, то был массаж уставших век, может, слезу выдавливала. – В двухлетнем возрасте девочки лишились родителей, и попали в опекунство к дальней родственнице  – особы пьющей и весьма неуравновешенной. Через год она привезла Веронику в сиротский приют. Заберите, говорит, всё равно помрёт. У девочки прогрессировала двухсторонняя пневмония. Врачи её выходили. Теперь вот….
- А что стало с Доминикой?
Римма Васильевна посмотрела строго:
- С вами, молодой человек, хорошо на пару помои пить.
- Это почему? – обиделся.
- Забегаете вперёд – больше достанется.
- Простите.
- Теперь вот, - Римма Васильевна продолжила прерванную мысль, - другая напасть. Прошлой осенью в начале учебного года Вероника подверглась сексуальному нападению. Её пытался изнасиловать наш физрук. Помешала уборщица Клава – стукнула насильника шваброй, а потом подоспела общественность. Геннадий Фёдорович теперь в колонии и вряд ли вернётся в школу, а девочка, как говорят, ославлена. И симпатии одноклассников не на её стороне.
Пришло время моим упрёкам.
- Разве нельзя было Веронике школу поменять?
- Детский дом закреплён за нашим учебным заведением.
- Ну, тогда и детский дом заодно.
- Это не в моей компетенции. Да и кому-то было б надо этим заниматься.
- Я вас понял.
- Погодите, погодите…. После нападения с Вероникой случился нервный кризис. Она два месяца  пролежала в психиатрическом диспансере, отстала от учебного процесса. Представляете, какой груз на хрупких плечиках? 
- Сделаю всё, что смогу.
- Сделайте, молодой человек, сделайте. Думаю, одна спасённая душа стоит десяти диссертаций.
- Думаю, больше….
…. Квартира была очень даже ничего.
- У кого снимаем?
- Приличные люди, сейчас за кордоном, вернутся не скоро.
- Билли, нужна помощь.
- Весь – внимание.
- Знаю, заворчишь, противу правил и прочее, но надо.

0

187

- Излагай.
- Повисишь у Вероники на руке с денёк или сколько потребуется?
- Создатель, мы в ином мире, запасного оптимизатора нет, случись что – тебе кранты.
- Прям-таки кранты. Да и что может случиться – война, землетрясенье, наводнение? Всё будет тип-топ.
- Не могу подвергать твою драгоценную даже малому риску.
- Послушай, Билли, и спрашивать тебя не стал, если б речь шла только об элементарных функциях жизнедеятельности, но дело гораздо  тоньше, и без сознательного к нему отношения не обойтись.
- Послушай, Создатель, если ты будешь говорить со мной о таких вещах в таком тоне, я прерву эксперимент и верну тебя в твою оболочку.
- Вот как? А не пошёл бы ты….
Снял оптимизатор, но не швырнул, как прежде бывало – надо крепко подумать и успокоиться: подобные отношения не способствуют успеху.
Принял душ, пощипал гитару, сидя на спине. Вернул на руку серебряный браслет.
- Поговорим?
- Говори.
- Девочке надо вернуть психическое равновесие, излечить от мужикобоязни, помочь….
- От чего-чего излечить?
- Она тянется ко мне, потому что сердце истосковалось по дружбе и общению, но в каждой фразе, в каждом жесте чувствуется страх, способный разрушить мечту о чистых отношениях. Я бы этого физрука-насильника собственноручно кастрировал. Билли, она тяготится своей красоты, которая вызывает зависть девушек и похоть мужчин. Это аномально, это надо исправить. Что молчишь?
- Ты закончил?
- Билли, сверши маленькое чудо - помоги Веронике освоить школьную программу. В конце концов, для чего мы сюда явились? Созерцать чужие страдания?
- Умеешь убеждать, Создатель, а ещё больше льстить. Мы явились сюда помогать страждущим.
На следующий день положил серебряный браслет на стол перед Никушей:
– Это магнитный стимулятор памяти. Надень.
- Зачем?
- Время сэкономишь, оценки поправишь. Ты в универ думаешь поступать? А там конкурс….
- Считаете, поможет? – Вероника с робкой надеждой заглянула в мои глаза.
- Мне помог закончить школу и ВУЗ на отлично. И тебе поможет. Надень.
- А как же вы?
Как я? Куплю яиц и буду жарить с беконом.
А вслух сказал:
- Когда сяду за диссертацию, ты мне его вернёшь.
Застегнул браслет на милом запястье, не удержался – погладил, потом поцеловал тонкую жилку. Испугался – а как воспримет, не удумает ли чего. Но, слава Богу, обошлось. То ли безделушка серебряная увлекла, то ли оптимизатор начал действовать.
Первый бастион взят! Следовало развить успех.
- Сходим в ресторан?
- Нам нельзя.
- В кафе?
- Зачем?
- Ты умеешь готовить?
- Борщ, суп, окрошку, окорочка с картошкой….
- Давай купим продуктов и закатим пир.
- Где?

0

188

- У меня, конечно.
- А вы с кем живёте?
- Один.
- Только не сегодня.
- Завтра?
- Давайте завтра.
…. Назавтра Вероника приехала в школу нарядной – в водолазке под джинсовым жилетом, плиссированной юбочке. Глаза лучились, рот не закрывался - невтерпёж было общаться. Ей даже сделали замечание на уроке, но за ответ у доски похвалили.
После занятий проводили взглядом детдомовский автобус и, взявшись за руки, пошли в другую сторону. 
  Осмотрев все комнаты, Вероника вернулась на кухню, где я разбирал пакеты с продуктами.
- Это ваша квартира?
- Считай, моя. Нравится?
- Я всё жизнь прожила в детском доме.
- Выйдешь за меня замуж, будешь жить здесь. Или купим большой уютный дом за городом.
- Вы хотите на мне жениться?
- Очень.
- Для чего?
- Потому что люблю.
- Что такое любовь?
- Любовь? Любовь – это, девочка, страсть, основанная на половом влечении. Любовь – это дружба, союз единомышленников против житейских неприятностей. Любовь – это общность интересов, главный из которых – воспитание детей.
- Этому можно научиться?
- Ничему не надо учиться – все заложено в тебе от рождения. Всевышний мудро обустроил природу, выделив в ней мужское и женское начала. Мужчина любит, женщина позволяет себя любить. Мужчина выбирает женщину, с которой ему легко и приятно жить. Женщина – мужчину, от которого хочет иметь детей. Ты любишь детей?
Вероника неуверенно пожала плечами:
- Наверное. Я всегда помогаю малышам.
- Я говорю о собственных детях. Наш ребёнок будет купаться в ласке, потому что без родительской любви нет детства.
Ох, и доболтался, ох, договорился.
Вероника безвольно опустила руки, по щекам побежали слёзы, взгляд затуманился, но она всё смотрела на меня и будто просила: «Пощадите».
- Что с тобой? Тебе плохо?
Взял её на руки и отнёс на диван.
Лучше б мне не делать этого. И вообще, держаться на расстоянии от несовершеннолетней девушки и щекотливых тем. Но…. Но у меня не было под рукой Билли, мудрого советчика и хранителя. Впрочем, не было оптимизатора и на запястье Вероники.
- А где?
- В тумбочке. Вечером ходила в душ, сняла и забыла.
Серебряный браслет…. в детском доме…. в тумбочке…. Не дай Бог там Пашке Ческидову случиться…. 
Мысли всплывали в сознании и тонули в накатывающей страсти. Расцеловав Веронике руки, перебрался к коленям. До края коротенькой юбочки далеко. Всё, что не прикрыто, моё – решил и пустил губы в захватывающее путешествие. Но девушка проявила инициативу, прижав мои уши ладошками. Наши губы сплелись. Только рука осталась там, внизу, и, никем не контролируемая, продолжила движение уже за границу дозволенного.

0

189

Почувствовал, как напряглась Вероника, когда мои пальцы скользнули под резинку трусиков. Её тело просто окаменело. Подумал, что она испытывает то же, что и я – нестерпимую страсть - и сейчас одним смелым движением сделаю нас бесконечно счастливыми.
Рванул трусики вниз.
- Мамочка!
Вероника не рвалась, не билась в истерике, не сопротивлялась. Она прикусила кулак и смотрела на меня испуганным взглядом.
Господи! Ты ли это, Гладышев? Куда что подевалось? Никакой всепоглощающей страсти. Только стыд, только боль, только страх непоправимости произошедшего.
Метнулся к окну, будто исполненный желанием сигануть вниз головой - даже распахнул его. Да нет, конечно, это не решение, - нужно жить, нужно исправлять ошибки.
Стена дождя качалась за окном.
- Как я пойду? – сказала Вероника.
Что ответить? Оставайся, я тебя не трону. Чёрт, какая глупость! Нелепица. Бессмыслица. Тебя, Гладышев, надо кастрировать вместе с физруком.
- У вас есть иголка с ниткой?
Кажется, были. Поискал, нашёл.
- Отвернитесь, - Вероника держала в руках порванные трусики.
Апрельский дождь дышал мне в лицо.
- Мы хотели жарить окорочка.
- Без меня. У вас есть зонт?
- Я вызову такси.
- Вызовите.
…. На следующий день Вероника положила передо мной оптимизатор.
- Очень прошу, не приходите больше в наш класс, или уйду я.
Ушёл я. Надел оптимизатор.
- Билли, у меня горе.
- Колись.
- Я чуть не изнасиловал девушку, которую люблю.
- Тебя на минуту нельзя оставить одного.
- Помоги.
- Как?
- Не знаю. Но я хочу вернуть её расположение.
- Ты так расстроен - может, смотаем удочки и почистим память?
- Да ты что?!
- Ну, успокойся, успокойся. Давай будем думать.
- Давай.
Сидел на подоконнике в коридоре, здесь и прихватила Римма Васильевна.
- Как ваша диссертация?
- В тезисных набросках.
- Любопытствую.
Пожал плечами:
- С ноутбуком работаете?
- Покажите как, наверное, смогу.
Пока топали в её кабинет:
- Билли, налей воды по теме.
- А что?
- Что хочешь – пусть тётка одобрит.
Глянув на объём, Римма Васильевна хмыкнула:
- А вы плодовиты. Оставите взглянуть?
- Да, конечно, сколько потребуется.
…. После уроков перехватил Веронику у автобуса.
- Надо поговорить.

0

190

- Всё, что я не хотела слышать, вы уже сказали.
- Ты что, в принципе против половых отношений? Считаешь, что детей проще искать в капусте? – говорил, а сам думал, что я несу.
Вероника слушала мою тарабарщину, не перебивая, но когда водитель подал сигнал, шагнула на подножку, сказала:
- Всё? Очень вас прошу, оставьте меня в покое. Все мужики сволочи, и вы не идеал.
Грубо, подумал, глядя вслед удаляющемуся автобусу, но справедливо.
- Билли, я сойду с ума.
- Не позволю.
- Да уж…. Но лучше бы помог вернуть Веронику.
- Я помогу тебе прославиться в здешнем мире, и может быть тогда….
- Сделаешь президентом страны или его советником?
- Давай пока на школьном уровне.
…. Болтался по этажам и коридорам, заглянул в конференц-зал. На сцене шла репетиция школьного ВИА.
- Не помешаю?
Мне не ответили, ну, я и присел зрителем. Вернее, слушателем, потому что скоро не утерпел и подался на сцену.
- Этот момент не так играется. Ну-ка, дай сюда….
Потянулся к электрогитаре.
- Послушайте, молодой человек…, - ансамблем руководила учительница пения, немолодая, кстати, но настырная.
- Нет, это вы послушайте, - и сыграл эпизод, в котором, мне казалось, солист-гитарист фальшивил. – Так лучше?
- Немедленно покиньте зал, вы мешаете репетиции.
- Пусть остаётся, - ребята вступились за меня.
- Тогда уйду я, и вызову милицию.
- Ну, зачем вы так? Я действительно умею играть на этой штуке и неплохо пою.
- Давайте послушаем, - опять поддержали начинающие музыканты.
- Ах, так, - певичка была ещё тем фруктом, развернулась и потопала со сцены прямо к выходу.
Ударник аккомпанировал её ходьбе – дзинь-дзинь-бум. Дама сверкнула очками от двери, а потом хлопнула ею, покинув помещение.
- Достала, - подвёл итог инциденту белобрысый паренёк с барабанными палочками.
- Что умеешь? – потребовали от меня. – Покажи.
Ломаться не стал - исполнил одну из самых популярных песен моей школьной юности, аккомпанируя на электрогитаре. Игра была виртуозна и голос безупречен. Не хвастаюсь – Билли помог.
- Класс! – выдохнул парень за синтезатором.
- Берёте к себе?
- А ты откуда?
- На практике, студент, - соврал, чтоб не смущать ребят.
- Оставайся, если нравится.
- Что поём-играем?
Следующие полчаса знакомился с репертуаром и не одобрил.
- Это называется: взвейтесь кострами синие ночи….
- Так сами что ль….
Увлеклись, а за спиной:
- Этот? Пусть остаётся.
- Тогда зачем здесь я?
Этот диалог, подкравшись к сцене, затеяли директор и сбежавшая певичка.

0

191

- А и, правда, - это уже я. - Римма Васильевна, позвольте мне на общественных началах поработать с ансамблем.
- Ребята готовят программу к выпускному вечеру.
- Уяснил.
- Ну, хорошо. Только никакой закордонщины.
- Но вы же не против классики?
На трёх струнах исполнил Бетховена «К Элизе».
- Замечательно, - Римма Васильевна закусила кончик дужки очков. – Такая пойдёт.
Приобняв певичку за плечи:
- А что, Ангелина Николаевна, дадим ребятам вольную?
И уходя, от двери:
- Алексей Владимирович, загляните ко мне вечерком. 
Вечером в кабинете директора. Римма Васильевна:
- Прочла ваши наброски. Знаете…. Меня зацепило. У вас действительно свежий взгляд на тему, но чего-то не хватает, чуть-чуть.
- Вашей правки.
- А вы позволите?
- Буду рад.
- Знаете что, занимайтесь музыкой, а я вашей диссертацией.
- А кто защищаться будет?
- Вы, конечно.
- Кому кандидатская степень?
- Тоже вам.
- Не справедливо.
- Не суть важно, кто ордена носит, главное – врага перемочь.
- Это вы о чём?
- О Великой Отечественной.
Как я зауважал Римму Васильевну!
Но одного школьного ансамбля мне было мало. Заявился в детский дом, к директору.
- Хочу организовать для воспитанников секцию восточных единоборств.
- Только драчунов мне здесь не хватало, - сказал однорукий Иван Павлович, в простонародии Ванька-с-палкой.
- Ну, зачем же, культура айкидо – это, прежде всего, воспитание духа, способность противостоять своим слабостям. А защищать себя, свою семью и страну должен уметь каждый мужчина.
- Война грянет, защитим, - директор детского дома потрогал пустующий рукав пиджака и поморщился.
- И без войны ситуаций хватает, - не сдавался я.
Ванька-с-палкой махнул рукой – обидно так махнул, почти в лицо:
- Отстань - нет у меня ни ставок, ни помещения.
Я сдержался:
- А подвал?
- Что подвал?
- Пустует.
- Там инвентарь хранится.
- Списанный.
- Ну, вот что….
- Иван Павлович, мы с ребятами отремонтируем помещение, соберём тренажёры…. А ставки мне не надо – на общественных началах.
Директор посмотрел исподлобья и сдался:
- Ну, хорошо…. Если денег просить не будете…. Да не вздумайте там курить, а то весь детдом спалите.

0

192

Вооружившись ключом, спустился в подвал. Пригоден он был разве только для съёмок ужастиков.
- И что ты здесь собираешься сотворить? – это Билли.
- Думал, осилим с ребятами.
- Знаешь, что такое подвальная болезнь?
- Просвети.
- Явление из эпохи развитого социализма.
- Ладно, что предлагаешь?
- Увидишь.
…. Репетиция с ВИА в два пополудни, с утра я в детский дом.
Во дворе уже суетились строительные рабочие, разгружая с машин материал и перетаскивая в кузова хлам из подвала.
Директор был мрачнее тучи:
- Это что за десант? Учтите – ни одной сметы не подпишу.
Я на всякий случай:
- Все оплачено, Иван Павлович.
И к Билли:
- Твои фокусы?
- А то.
- Ну, и?
- Всё честь по чести – заказчик, подрядчик.
- Кто инвестор?
- Ты.
- Не понял.
- Забыл, как миллиардами владел.
- И ты оттуда – сюда…. Такое возможно?
- Как видишь.
Директор до полудня сидел, запёршись в своём кабинете. Вышел, когда строители уехали на обед. Подсел ко мне в пустующую беседку.
- Что здесь творится?
- Не поверите, Иван Павлович, муки сердечные - влюбился в вашу воспитанницу и не знаю, чем привлечь внимание.
- Уж не в Седову ли? Докладывали мне. А знаешь, парень, что у неё сестра-близняшка есть? Не одна она на свете.
Мне ли не знать?
- А где она?
- Там, наверное, откуда Веронику к нам привезли.
- У вас должен адрес сохраниться. Вы мне дадите его?
- Дам, - он окинул взглядом двор, заставленный строительными материалами, и пальцем покружил. - Дам, если из этого что-то получится, и мне ничего не будет.
…. Пора на репетицию, но мне хотелось увидеть Веронику. Вызвал такси, и шофёр томился в машине за воротами, прислушиваясь к стрекоту счётчика.
Подъехал автобус. Малышня сыпанула во двор. Следом ребята постарше. Выпускники. Вероника.
Сделал вид, что увлечён беседой с прорабом. Жестикулировал, а сам во все глаза на предмет обожания. Идёт, с любопытством смотрит на штабеля с досками, бочки с краской….
Увидела меня, замедлила шаг.
Она любит меня, по крайней мере, не равнодушна. Это точно.
Поравнялась.
Я прорабу:
- Разве нельзя организовать работу круглосуточно - в две, три смены?
И ей:
- Здравствуй, Вероника.

0

193

Она промолчала, опустила взор и прошла мимо.
Всё. Она не любит меня. Больше – презирает, ненавидит. Хотя, за что меня ненавидеть?
- Билли.
- Вижу. Швах твоё дело, Создатель.
- Утешил.
- Не надо было с оптимизатором выпендриваться.
- Ты сканировал её?
- У девочки нормальная психика. Ущербная, конечно, но выкарабкается. А экзамены она сдаст на пятёрки. Увидишь.
Через неделю строители, прибрав двор, убрались с него.
Иван Павлович разрезал красную ленту, открывая яркий, как с картинки, новенький спортзал в цокольном помещении, уставленный отнюдь не самодельными тренажёрами.
- Занимайтесь, - напутствовал директор. – Растите сильными и смелыми.
На Веронике было синее платьишко. Я стоял в толпе воспитателей и не спускал с неё глаз. Потом это видение преследовало всю ночь – кромка синего платья и колени под ней. Господи! Ведь я их целовал. Они помнят мои губы. Как же мне прожить без них?
Надо бежать, бежать на край земли. От себя, от неё, от этих наваждений. Надо ехать к Доминике. Бросить всё и заняться поисками затерявшейся сестрички.
Бросить всё не предоставлялось возможным – увяз в общественных делах.
Во-первых, ВИА. Ребята настаивали на ежедневных репетициях.
- Вы как хотите, - сказал, - могу только через день. Ну, и выходной само собой.
- Ну, а мы каждый день. Верно, ребята? – это бас-гитарист мажорил. – Вот только что с репертуаром?
- Думаю, исполнять всю современную попсу – люди ж танцевать захотят.
- Когда мы её разучим – времени-то с гулькин нос? - ужаснулся ударник.
- А для торжественной части пару-тройку своих произведений. У кого что получится.
- Ну, это ты, Алексей, загнул: никто из нас музыки не пишет, - покачал головой солист-гитарист и прошёлся по струнам.
- И стихов, - поддакнул бас-гитарист и заставил звучать свой инструмент.
- Можно репом попробовать, - подал голос виртуоз синтезатора, и его инструмент запел.
- Знаете, что это? – вскинул кулак над головой, на запястье сверкнул серебряный браслет. – Магнитный корректор музыкального слуха и голоса. Вот сейчас мы этим и займёмся. Кто первый желает?
Ребята переглянулись, пожали плечами.
- Ну, давайте я, - вызвался ударник.
Нацепил ему оптимизатор на запястье.
- Подключайся, когда поймёшь, что я играю.
Ещё до первой паузы ударные инструменты догнали мою гитару и влились в общий звуковой фон. Я запел, и через минуту барабанщик вклинился вторым голосом.
А потом послышалась фальш. Оглянулся – очарованные гитаристы пытаются импровизировать скорее по наитию, чем слуху.
Поморщился, жестом показал – цепляйте оптимизатор, потом подключайтесь.
По моим расчётам последний урок в школе должен закончиться.
- А что, ребята, вдарим по высоким нотам?
И мы вдарили.
Все, кто остался к тому часу в школьных чертогах, сыпанули в конференц-зал. Потому что на его сцене дебютировал квартет музыкантов ни голосами, ни виртуозностью игры ничуть не уступающий знаменитой на весь мир ливерпульской четвёрке.
С того дня на наших репетициях зал не пустовал – сбегались ученики, приходили учителя, заглядывали уборщицы. Все были, кроме той, ради которой всё это затевалось.

0

194

С угрозами явилась директриса:
- Я вас запру куда-нибудь – в подвал или на чердак.
- Зачем?
- Вы срываете учебный процесс.
Разве поспоришь?
Я подмигнул ребятам и спустился со сцены. Римма Васильевна в позе Наполеона на Поклонной горе ждала меня в проходе. А за моей спиной….
После инструментального вступления квартет хорошо поставленных голосов выдал:
 
  Когда уйдём со школьного двора
  Под звуки нестареющего вальса….

Разбитый наголову Наполеон захлюпал носом, промокнул глаза платочком и опустился в кресло.
А со сцены:

  Ты сидишь за партой третьей,
  У окна сидишь в сторонке
  И на целом белом свете
  Нет другой такой девчонки….

На улице зажглись фонари, когда я провожал Римму Васильевну домой.
- Что у вас произошло с Вероникой Седовой?
Сказать правду? Никогда! Стыд какой! Лучше язык проглочу.
- Я беседовала с ней. Что ж вы, Алексей Владимирович? Ай-яй-яй! Не положено нам, по этике преподавательской, по морали педагогической, по нравственности человеческой.
Голова моя в плечах утонула.
Господи! Бросить всё? Сорваться? Убежать в свою одинокую, бесприютную реальность?
- Но какая девочка! Я ведь с ней как мать пыталась говорить. А она: нет, нет и нет – с Алексеем Владимировичем не могу общаться. В чем причина, спрашиваю. А она: он в меня влюблён. С чего взяла? Он сам, говорит, признался, замуж звал. Что ж вы, дорогой наш аспирант?
Страх разоблачения отпустил сердце. И нахлынули чувства.
- Да, люблю я её, люблю, - ударил в грудь кулаком. Весьма гулко.
Римма Васильевна с любопытством покосилась.
- А известно вам, молодой человек, что все наши незамужние клушки только о вас в учительской судачат. Нравитесь вы очень женскому полу.
- Нравлюсь – разонравлюсь. Что делать, Римма Васильевна? Ну, почему я ей не пара? В чём изъян?
- Признаться, не поверила Веронике, а теперь вижу, зря. Надо было расспросить – в чём изъян? Что стопорит? Давайте погадаем. Может, себя считает недостойной: вы – высокообразованный, без пяти минут кандидат наук, а она – недоучка детдомовская. А может, вас. Вы простите, Алексей Владимирович, за откровенность – есть в вас какая-то немужская мягкотелость. Мы, женщины, привыкли, чтобы в судьбоносные моменты решения принимали мужчины. Только таким покоряемся. А вы, как старичок семидесятилетний (неужто просматривается?), заикнулись о чувствах и дожидаетесь ответа в сторонке. Дождётесь – уведут девицу под венец. И думается, не лучший представитель сильного пола.
Я молчал. А что сказать?
У дверей подъезда Римма Васильевна оборотилась ко мне.

0


Вы здесь » Форум свободного мнения » Фантастика » Клуб любителей научной фантастики>>вместе мы - сила